То было в Микеланджеловы дни.
Читал я, как он за морем творил,
но, быв исполнен исполинских сил,
в своей сени
о неизмерности забыл.

Он тот, кто возвратился всякий раз,
как время; чувствуя последний час,
собрать захочет все свое добро.
Он бросит бремя то к себе в нутро,
швырнет к себе под сердце, как в провал.

Кто ж до него сей жизни не знавал?
Ему она - как смутная махина,
и он ее объемлет воедино...
Но чужд Господь желаниям чужим.
Он злобно любит Бога, а причина
в том, что Господь недостижим.