Рев заслыша,
Лесник на рубаху
Деловито напялил зипун,
Усмехнулся:
— Явился, бродяга, —
И сурово добавил:
— Шатун.
Не успевший за лето отъесться,
Зверь в берлогу свою не залег.
Препоганое это соседство...
Он сощурился:
— Слышь, паренек,
Шатунами и люди бывают.
Ты не скалься — еще молодой...
Как любая пичуга живая,
Человек не мирится с бедой.
И, бывает,
Полжизни промучась,
Посреди самой лютой зимы,
Обозлившись на жалкую участь,
Шатунами становимся мы:
Горе — встречным,
И смерть — поперечным...
Это страшно, парнишка,
Поверь,
Когда кровушку льют человечью, —
И лесник покосился на дверь.
Он пошарил рукою на полке,
И приладив за пояс колун,
Потянулся к висящей двустволке —
Прощевай, горемыка-шатун!

И на силу находится сила...
Да умножится сила твоя,
Непреклонный мужик из России,
Беспристрастный ее судия.