Оглохнув от тишины, ослепнув от света,
Старуха, чьи дни сочтены, прощается с летом.
Судьба о двух головах сложилась валетом, —

То ангел подымет крыло, то чёрт — свои рожки…
Крапивой быльё поросло в сгоревшей сторожке.
На грядке одна ботва, под ней — ни картошки.

— Проснись, говорю, очнись, встряхни свои кости, —
Сторожка цела, как жизнь, стихи — твои гости
Пьют водку, картошку едят, гадают о росте

Цены биржевой на нефть, и спроса на слово
Поправшего смерть. Судьба же — впрямь двухголова, –
Никак не отцепит мёртвого от живого.