Чтобы ветра и ночи начало
увидеть (воочию, а не за окном),
часто от няни тайком
из дома она убегала.

Но в этот раз даже ветер ночной
так парк не терзал казалось,
как она терзалась виной

своей когда с шелковой лестницы руки
сорвали ее для разлуки, разлуки...

И в карету внесли впопыхах

И запах черной кареты она вдыхала
так пахнут, казалось ей,
охота и страх.
И холодом ста ночей ее оковало,

и в не был холод ночной.
Пряталась в воротник и сжимала
волосы (здесь ли они?) рукой,
и голос чужой, наконец, услыхала:
— Я-с-тобой.