Прощальный и встречный за окнами день,
Открытая в небо палата,
Врачи надевают привычную тень
И входят в свои маск
халаты.
А здесь, где глаза глубоки как река
И плещется ужас и опыт
Уходит далеко долина виска
И сердца горячего топот...
И скальпель как выстрел в долине сверкнет
И страшно звучит по равнине,
Равнина безмолвно и тлеющий пот
Стекает по мерзлой щетине.
Как тихо нас просят открыться луга
И гуща воды под корнями
И руку не отнимать от песка,
Чттоб слушать и жить вместе с нами.
Мы войн не играем, но всех под землей
Роднит нас болезненный иней,
И здесь не раъять инструмент боевой
И скальпе пред телом в долине.
И чтоб докричаться без страшного языка
В войны столь глубокое эхо
Мы сердце растили века для броска
Без войн добиваться успеха.
И вот где свернулась корявая кровь
И кость навсегда отступила
Раздвинулся снежный наш твердый покров
Мучительный тонкий и стылый.
Что наши болезни, когда вдалеке
Увидят сквозь снежность и сирость,
Как красное устьице в твердой руке
Легонько у нас отворилось.
Какой еще болью ответить земле,
Каким же молчаньем глубоким
На узком операционном столе
В молчании одиноком.
Блестящ и беззвучен рассвет на столе,
Спят люди на белой холодной земле.
Был день бесконечен, и все, кто в живых
Легли на холодный и стылый
Их к жизни вернут, ну а ты... ты отвык
Как эти просторы, мой милый.


