Его печаль душнее нам, чем печь,
а голос тяжелее, чем кирпич.
Мы рады бы Отцову слушать речь,
да слов и вполовину не постичь.

Разлад меж Ним и нами так вопит,
что мы друг друга не поймем никак
и видим лишь, что рот Его открыт
и каждый слог — как проходящий знак.
Мы дальше от Него, чем Он от нас,
и, хоть любовь нам ведома везде,
мы лишь в Его земной последний час
увидим, что Он жил на сей звезде.

Вот что Отец нам. Мне ли сыном, мне —
Твоим назваться?
То значит — от Тебя стократно оторваться.
Ты, Ты — мне сын. И пусть года промчатся,
Тебя узнаю все равно, как тот,
кто сына милого во старце узнает.