Тяжёлая слепая птица
назад в язычество летит,
и мир асфальтовый ей снится,
и Гегель, набранный в петит.
Михаил Лаптев


Вчера бы снег сегодня, если снова
легчайшая и зрячая основа:
проверено на нитке снега слово -
Господня нитка многое шумит
про двор асфальта с тенью неживою,
что стал хотеть лететь куда собою,
но расхотел лететь. Теперь летит.

Не тут же сведенборги замечали
того, что ясно выше и вначале,
но в ледяных концах седьмой печали,
смотря внутри, как бывший психократ,
я видел мне не демона с рукою -
тебя с тобой, который стал тобою:
ты треугольник вписывал в квадрат.

У Гегеля ищи, у Гераклита,
у кегля, у немецкого петита:
- Все вещи нет; одна вещей забыта;
Д р у г а я - вспоминается не как.
И Ding an sich за дымом или снегом
(душа моя твоей) серьёзно следом
вдруг потянула вверх. За чем же так.

Плеснув в раю, не растворившись в лимбе,
ты закипел в мемориальной колбе,
но, чистый дух, новорождённой лимфе
не всё кого толкнуть во что толкать
движением, достойным элеата,
как в этот снег, чья цель стоять куда-то -
в пустое тело, видимо. Опять.

Недалеко спросить у Променада
с кого нам жить и как всё это надо,
кому из неба треугольник ада:
кровь, дерево, железо и кирпич...
Но Миша - тенью брата или братом -
бьёт алфавит над городом квадратом!
Священный и спортивный паралич.