На твой плюмаж смотрю теперь я
без удивления, затем,
что и чернильницу и шлем
равно увенчивают перья.
Могу сказать без лицемерья -
таких достоинств нет ни в ком:
в сраженьях блещешь ты умом,
в своих писаниях - отвагой;
как перышком, владея шпагой,
как шпагой, ты разишь пером.
ДЕСИМЫ,
в которых любовные излияния обращены
к портрету возлюбленного
О кисти дивное творенье!
Какой был мастеру секрет
открыт природой, что портрет
столь посрамил воображенье?
О нет, не навык, не уменье
художника в портрете сем,
нет, что-то высшее есть в нем:
здесь чудодейственная сила
всю красоту твою явила,
которой не постичь умом.
Кто кисти вдохновенье дал,
чтобы тебя запечатлела?
Кто разум вдохновил на дело?
Кто сей рукой повелевал?
Искусство пусть себе похвал
не расточает слишком много:
портрет, коль мы рассудим строго,
скорей природы торжество,
у человека - мастерство,
но вдохновение - от бога.
Твоей божественности трушу,
восторг не в силах побороть:
не видя видимую плоть,
невидимую вижу душу.
Рассудка доводы разрушу,
но, красотой твоей полна,
скажу, что истина должна
отвергнуть разума сомненья:
души возможно воплощенье,
когда божественна она.
Касаюсь я рукой портрета:
хочу увериться сама,
что тот, кто свел меня с ума,
живой не прячется там где-то...
Но знаю, своего секрета
твоя не выдаст красота;
и тщетна сердца маета,
напрасно исхожу я в плаче -
увы, твои глаза незрячи,
твои безмолвствуют уста.
Сколь жизнь разлюбленной уныла:
мою похитил душу ты, -
твоей бездушной красоты
она, увы, не оживила.
Твоя жестокость раздавила
покорность нежную мою.
Я заблужденья не продлю -
ты стал безжалостней, чем прежде:
не смею верить я надежде
и сердце скорби предаю.
И вновь ищу я тщетно путь
к твоей душе своей любовью,
и сердце вновь исходит кровью,
себя не в силах обмануть.
То радость наполняет грудь,
то вновь теснят ее страданья,
но все ж должно мое сознанье
дать счастью наконец простор:
ты - здесь, и станешь с этих пор
ты свято чтить мои желанья.
И сколько ты мне ни готовь
свидетельств своего бесстрастья, -
знай: твой портрет вернул мне счастье,
чего не сделала любовь.
Отныне счастлива я вновь,
пусть я не раз похолодею,
когда небрежностью своею
ты мне затмишь сиянье дня...
Ты можешь не любить меня, -
я все равно тобой владею.
Безжалостен твой взор...
Что ж, Фабьо, я приму, не протестуя,
мой смертный приговор, -
но прежде выслушай меня, прошу я:
к чему бы грешник ни был присужден,
на исповедь имеет право он.
Поверив в оскорбленье,
что якобы тебе я нанесла,
меня в ожесточенье
ты проклял, Фабьо. Как, скажи, могла
взять верх молва, где правды нет ни грана,
над мудростью, не знающей обмана?
Как мог моей вине
поверить ты, глазам своим не веря?
Надел на шею мне
ты петлю, с милосердьем лицемеря.
Меня карая щедрою рукой,
над милостью дрожишь ты, как скупой.
Коль неверна была я,
пусть молнией сразит твой гнев меня,
коль увлекла другая
меня любовь, пусть не прожить мне дня!
Коль отдана любовь на поруганье,
о жизнь моя, дай смерть мне в наказанье!
И если я хоть раз
взглянула на кого-нибудь другого,
иль из любезных фраз
другому подарила я хоть слово,
иль слов его ждала я, не дыша, -
лиши меня души, моя душа!
Умру я, не дерзая
сражаться с незадачливой судьбой,
и лишь молю тебя я:
позволь мне выбрать смерть мою самой.
Смерть предоставь в мое распоряженье,
коль жизнь я отдала в твое владенье.
И не грехи мои
меня убьют, - я сражена любовью.
Умру я от любви
и смертью положу конец злословью.
Меня любовь казнит, но не вина, -
достойней смерть, коль от любви она.
И я прошу прощенья
за те обиды, коими, любя,
в ответ на подозренье,
быть может, оскорбила я тебя...
Но ты, кто мнит, что я любви не стою,
мирись и ты с моей неправотою.
РОМАНС,
в котором с изысканностью и чистосердечием
объясняется природа ревности и доказывается, что
ее тревоги являются единственным свидетельством
любви, в чем автор противоречит мнению дона
Хосе Монторо, одного из славнейших поэтов
нашего века
Различные рождает чувства
любовь. Их, как своих детей,
она растит. И, вырастая,
они приносят славу ей.
Вот так однажды дочку-ревность
любовь произвела на свет;
с тех пор мы в ревности находим
любви законченный портрет.
Любви без ревности не видел
никто, нигде и никогда:
возможен ли огонь без дыма
или без сырости вода?
Хоть говорят, что злую ревность
вне брака родила любовь,
она - дитя любви по праву,
от плоти плоть, от крови кровь.
Как полновесность для монеты,
как для сокровища - цена,
наидостойнейший свидетель
для истинной любви она.
Легко смешать любовь и нежность,
но нежность - только казначей:
платить по векселям любовным
любовь предоставляет ей.
Когда простое состраданье
в нас пробуждает чья-то боль,
как часто мы ему упрямо
любви навязываем роль!
Как часто чье-то любопытство
пустого ради хвастовства,
прикинувшись любовью пылкой,
берет себе ее права.
Как часто чье-то острословье,
свой пошлый дар ценя весьма,
любовной страстью почитает
потуги праздного ума.
Увы, в любовном лицемерье
искусней всех бывает тот,
в ком жажда выгоды сильнее
и у кого точней расчет.
Одной лишь ревности неведом
притворства лицемерный труд:
она - безумна, а безумцы
в своем безумии не лгут.
Уж ей-то не до красноречья,
не до ораторских потуг:
она кричит, как роженица,
бесстыдных не скрывая мук.
Как ей в притворстве быть искусной,
коль разума ей не дано?
Но чем страданье непритворней,
тем благороднее оно.
Кто сам себя щадит так мало -
уж, верно, в том неправды нет:
все лгут, но лишь себе на пользу,
никто не лжет себе во вред.
Коль на себя в припадке руки
готов безумец наложить,
то вряд ли кто-нибудь посмеет
его в притворстве обвинить.
И правоту моих суждений
вам подтвердят без лишних слов
примеры, коими богаты
архивы прожитых веков.
ЛИРЫ,
в которых женщина, потерявшая любимого
супруга, изливает свою скорбь
Утесам вековым
я скорбь мою, которой не измерить,
могу лишь им, немым,
моим немым свидетелям, доверить,
коль горестей моих ужасный вид
в безмолвный камень голос не вселит.
Жестокие мученья
крадут последние у жизни дни...
Когда ж для облегченья
хочу о муках рассказать, они,
меня сбивая с ног свирепым шквалом,
петлею душат и разят кинжалом.
Нет, радости чужой
я не завидую, у мук в неволе;
для зависти такой
нет места в сердце - царстве вечной боли.
Жизнь словно страшный сон, и в этом сне
чужое горе мнится счастьем мне.
О счастье быстротечном
воспоминанья взяты горем в плен;
мысль о блаженстве вечном
не в силах сокрушить тюремных стен.
Все скрыло горе, словно мгла ночная,
и было ль счастье - я уже не знаю.
Не до счастливцев мне:
столь чуждо радости мое сознанье,
что радость где-то вне
рассудка моего, и лишь страданья
свои я приравнять могу к чужим...
Но есть ли муки, равные моим?
Я тем в ожесточенье
завидую, кто стонет от обид,
кто плачет от презренья,
кто о мечтах несбывшихся скорбит,
кто, испытав разлуку иль измену,
отринул жизнь, утратившую цену.
Когда любимый твой
твоим чужие предпочтет объятья
и в ревности слепой
свое же сердце ты предашь проклятью, -
все ж ревности твоей страшней стократ
моих ночей бессонных вечный ад.
От лжи и от коварства
порой в надежде утешенье есть,
когда же нет лекарства,
боль облегчит спасительная месть.
Мне ж не найти в надежде утешенья,
и месть не принесет мне облегченья.
Увы, лишь небу, чье
могущество меня лишило рая,
отчаянье мое
излить бы в дерзких жалобах могла я;
но для безжалостного судии
кощунством будут жалобы мои.
Мир до сих пор не ведал
любовника нежней, чем Фабьо был...
Ни разу он не предал
моей любви, - он так меня любил!
Всегда в согласье жили меж собою
в нем долг с любовью, разум с красотою
Его вдовой мне быть
завистливое небо повелело,
и, перерезав нить,
исторгла Парка дух его из тела.
Но, разлучив с возлюбленным моим,
меня убило небо вместе с ним.
Ужели, мой любимый,
мы в этой жизни свиделись с тобой,
чтоб рок неумолимый
меня оставил скорбною вдовой?
Ужели счастья нашего начало
столь горестный конец нам предвещало?
Откуда, жизнь моя,
для жизни у тебя берутся силы?
И как доселе я
в потоках слез тебя не утопила?
Но ты, о жизнь моя, на горе мне,
в воде не тонешь, не горишь в огне.
ДЕСИМЫ,
в которых просьба возлюбленного о позволении
уехать остается без ответа
Вы позволения просить
пришли - чтоб я вас отпустила,
и вам увидеть лестно было,
что трудно мне вас отпустить...
Но все же знайте: я молить
не стану вас о промедленье,
коль в этом есть у вас сомненья,
они не украшают вас:
ведь я могла бы дать отказ,
а не даю лишь позволенья.
Но на отказ и позволенье
мне право мнимое дано:
коль вами все предрешено,
вам ни к чему мое решенье.
Лишь видимость его значенья
вы соизволили мне дать,
и вправе вас я обвинять
в простительном для вас коварстве:
вы дали власть мне в государстве
без права в нем повелевать.
В мое войдите положенье:
бывают случаи, когда
не говоришь ни 'нет', ни 'да',
и в этом лишь твое спасенье.
С учтивостью о позволенье
вы просите, но знаю я,
уехав в дальние края,
не возвратитесь вы обратно...
И потому должна приятна
вам быть уклончивость моя.
О мой учтивейший тиран,
вы ищете, лишая счастья
меня, во мне же соучастья,
моих не замечая ран.
Одним желаньем обуян
ваш ум: добиться позволенья.
Но, уклоняясь от решенья,
свою играть я буду роль,
и скроет искреннюю боль
притворное пренебреженье.
Решим же спор наш полюбовно:
отъезда назначайте час;
в отъезде нет вины для вас,
и я не буду в нем виновна.
Зачем вам позволенье, словно
моя судьба не решена?
Но коль уж я обречена
на ваш отъезд и на разлуку, -
заслуженную вами муку
не облегчит моя вина.
Прощайте! Блещущих слезами,
по-прежнему влюбленных глаз
моя любовь не сводит с вас,
не докучая вам словами.
Я сердцем не расстанусь с вами:
как чувство к смерти ни готовь,
все хочет жить оно, и вновь
вас призовет мое желанье,
и, словно компас, расстоянье
вам сократит моя любовь.
ЛИРЫ,
в которых выражены горестные чувства, вызванные
долгой разлукой с любимым
Услышь, любимый мой,
измученной души моей стенанья,
их ветер за тобой
несет, превозмогая расстоянья...
Ужель, о ветер, их развеешь ты,
как ты развеял в прах мои мечты?
Но коль в безвестной дали
теперь твой слух, должны твои глаза
услышать стон печали
в строках, где спорила с пером слеза...
Пусть речь моя достичь тебя не властна,
пусть к ней ты глух, -
но ведь и я безгласна.
Пусть в мир счастливых грез
тебя уносит зелень и прохлада
и пусть при виде слез
твоя не просыпается досада:
тебе природа явит существо
и счастия и горя моего.
Когда ручей болтливый
слова любви доверчивым цветам
с улыбкой шепчет льстивой,
склоняя нежно их к своим устам, -
в потоке быстротечных обещаний
твой смех - на берегу моих рыданий.
Когда ты средь листвы
услышишь в стоне горлицы прощанье
с мечтами, что мертвы, -
ты уличишь в невольном подражанье
и зелень блеклую, и скорбный стон:
она - моя мечта, и муки - он.
Когда блуждаешь взором
ты меж цветком и гордою скалой,
они немым укором
тебе напомнят горький жребий мой:
моя любовь - как хрупкое растенье,
и как скала над ней - твое забвенье.
Когда олень пронзен
стрелой коварной, по отвесным кручам
к ручью стремится он,
томясь от боли, смертной жаждой мучим, -
в его судьбе таится мой удел:
меня терзает скорбь, как сотни стрел.
Когда бежит, спасаясь,
трусливый заяц от лихих борзых, -
едва земли касаясь,
от страха он не чует ног своих;
так и мою надежду ревность злая
преследует повсюду, как борзая.
Когда прекрасен день,
ты вспомни, что таким же было счастье...
Но вдруг находит тень,
и солнце меркнет - близится ненастье.
Вот так и жизнь моя, любимый мой,
окутана предгрозовою тьмой.
Так от самой природы
узнаешь все ты о моей судьбе,
и я свои невзгоды
не стану пересказывать тебе;
где б ни был ты - на суше иль на море,
тебя везде мое отыщет горе.
Когда же, о, когда
ты возвратишь мне глаз твоих сиянье?
Ужель пройдут года,
пока окончатся мои страданья?
Едва увижу свет любимых глаз,
в моих все слезы высохнут тотчас.
Когда ж твой голос страстью
мне слух пронзит, чтобы моя душа,
захлебываясь в счастье,
тебе навстречу ринулась, спеша,
и, торжеству желанья вторя эхом,
в моих глазах всплыла счастливым смехом?
Когда же осенит
меня, как благодать, твой облик милый,
чтоб горечь злых обид
на радости свиданья я сменила?
Ужели мук моих низка цена
и я не уплатила все сполна?
Когда ж увижу снова
я прелесть черт любимого лица?
Загадку счастья слово
бессильно объяснить нам до конца...
Увы, как может рассказать искусство
о том, чего вместить не в силах чувства?
Ты, жизнь мою губя,
надеждой не смягчаешь ожиданья...
Так долго нет тебя,
что смерть скорей назначит мне свиданье.
Обиды терн в душе моей возрос,
но я полью надежду ливнем слез.
Советских актёров часто ставят в пример как образец духовной силы, национальной гордости и внутренней красоты. Они стали символами эпохи, носителями культуры и нравственности. Но, как известно, за кул...
Актеры — люди творческие, но кто бы мог подумать, что некоторые из них скрывают прекрасный голос. В эпоху раннего Голливуда актеров с музыкальными способностями было немало — это считалось скорее норм...
Неузнаваемая Ким Кардашьян в объективе фотографа Маркуса Клинко, 2009 год. Памела Андерсон в самой первой съёмке для журнала «Playboy», 1990. На фото голливудская актриса Dorothy Lamour и шимпанзе Джи...
Расскажем, как сложилась судьба актеров, которые начинали сниматься еще в детстве.
Остаться на вершине в Голливуде удаётся не каждому, особенно если путь начался в детстве. Одни актёры теряются из-за...
Два года назад отечественное телевидение столкнулось с беспрецедентной кадровой тектоникой — целая группа ярких и узнаваемых ведущих стремительно исчезла с экранов федеральных каналов. Эти лица долгие...
Кира Найтли на страницах журнала к выходу фильма «Пиджак», 2005. Следы динозавра, раскопанные в русле реки Палакси. Техас. США. 1952г. Самая большая женщина рядом с самым маленьким мужчиной, 1922 год....
