Миновав раскинутый полого
город, грезящий во сне о термах,
вдаль ползет могильная дорога,
и окошки на последних фермах,
негодуя, ей вослед глядят.
Чувствует бедняга этот взгляд
на затылке, как бы ни петляла,
поднимая, наконец, устало
пустоту свою на небосвод,
озираясь. И пока с оглядкой
жестом акведуки подзывает,
небо пустоту ее украдкой
пустотой своею заменяет —
той, что всех и вся переживет.


