Виктору Куллэ

Как печальна советская чаша?
Есть другая, печальней стократ:
распадается молодость наша -
это горького сокол арбат!

Как в метро знаменитом поездки
и пикник над подземной рекой -
так искусство срывать занавески,
делать всякие жесты рукой.

Продолжайтесь, каникулы духа,
разучавшие грамоте нас:
между строк прозвучит оплеуха
и заржёт оскорблённый Пегас.

Погружайся в песок, Персефона,
бросив взгляд изумлённый один
на анчар, чья священная крона
шелестит среди русских осин.

Затемненье. Заслуга. Зарплата.
Ничего не хочу. Уходи
жалкой прозой, глотком самиздата,
гимназическим вальсом в груди.

Что-то медлит она, не уходит,
леденцовый вдыхает дымок,
разоряется и колобродит -
ерунда, это книжный упрёк!

Пустяки... Принимая на веру
воробьиную песню свою,
ты воскреснешь во взятом к примеру,
отнимающем время, краю