Как в сосуде с колдовским питьем,
в зеркале неспешно растворяет
облик свой она; потом бросает
в смесь свою улыбку целиком.

Ждет, что получилось, в глубину
волосы за прядью прядь вливая
и, от платья томно обнажая
плеч своих прекрасных белизну,

тихо пьет свой образ. Но не так
как влюбленный, все забыв на свете, —
въедливо, с сомнением, — и знак

горничной дает, как можно кротче,
лампу на зеркальном дне заметя,
шкафчик и осадок поздней ночи.