Там, где сгрудились двое ли, трое
тех, чьи мечты, к сожаленью, мне чужды, -
лысых, седых и юнцов, а также и женщин, -
сидел я в закатной тени Пентагона, Бастилии наши,
разминая затекшую ногу, тоску унимая
моего любопытного робкого сердца. Тут и услышал я
речи, проникшие в думы мои с этих пор,
и понял, как слабы мы были, как правы.
Сержант из военной полиции все повторял: 'Идите
сквозь их ряды. Сидящих, не троньте'. Зеленые тени
просочились меж нами, как влага. Вторая ж волна
нас опрокинула навзничь и в землю вдавила.
Благословен будь, солдат, подавший мне руку,
помогший на ноги встать и спастись.