Любимый шут принцессы Грезы
грустит в аллеях Сан-Суси.
Он гладит по головкам розы,
и розы говорят: “Мерси,

Спасибо, милый наш товарищ,
спасибо, добрый наш Роже,
ты никогда не обижаешь
своих цветущих протеже.

Ты нас не режешь под коренья
и не срываешь нам голов,
чтобы они, сварясь в варенье,
десертом стали для столов.

Ты нам свою являешь милость,
и мы к тебе как кошки льнем.
Но что с лицом твоим случилось,
зачем следы от слез на нем?”

Любимый шут принцессы Грезы
вздохнул и розам отвечал:
“Ах вы, болтушки!... Эти слезы
в глаза мне дьявол накачал.

Тот самый дьявол, что вселился
в хозяйку сердца моего,
который нынче веселился,
свое вкушая торжество.

Моя прекрасная врагиня
сказала: “В парке Сан-Суси
произрастает роз богиня.
Сорви ее и принеси.

Сорви, но только без обмана,
не замени ее другой,
иначе принимать не стану,
иначе в дом мой - ни ногой!”

Не знаю, кто средь вас богиня,
но знаю: ни одну из вас
руками погубить своими,
увы, я не смогу сейчас.

Увы! Не угодить предмету
моих вседневных дум и грез
я не могу. И значит это,
что я умру, умру, как пес,

умру у милого порога,
умру, лизнув ее каблук,
хоть мне заказана дорога
к источнику сердечных мук”.

Умолк Роже, закрыв руками
глаза, набухшие от слез.
Но чу! Играя с ветерками
к нему идет богиня роз.

Да-да, сама, в обличье девы,
власа златые распустив,
идет - а на губах напевы,
какой-то ангельский мотив.

Сражен небесной красотою,
Роже упал у стройных ног
и, в луже на коленях стоя,
ни слова вымолвить не мог.

“Возьми меня, - сказала дева,
играя лепестками губ, -
заслужишь ласку вместо гнева
и даме сердца будешь люб.

Она меня поставит в вазу,
и через день увяну я,
зато не будет знать отказа
любовь гонимая твоя”.

Шут поднял взор - и отразились
его глаза в ее глазах,
и будто молнии скрестились,
и с чьих-то уст слетело “ах”!...

Принцессе утром доложили,
что мертв ее любимый шут.
Все дамы окна окружили:
“Шута везут! Шута везут!”

Под окнами принцессы Грезы
тележка с мертвым пронеслась,
сжимал он стебель чудо-розы
и кровь меж пальцев запеклась.

“Как странно,- думала принцесса. -
Он никогда не рвал цветов,
хотя и слыл большим повесой
и ферлакуром средь шутов”.