Пловцам и звонницам назло Ты
бездонной высотой возрос.
Ты кротко нам поведал, кто Ты.
Но Ты растаял от немоты,
когда поставил трус вопрос.

Как сына, мог бы укачать я
Тебя, противоречий бор,
но исполняются проклятья,
народам грозный приговор.

Ты в первой книге и в иконе
впервые был и ныне Сый [53],
жил у любви и мук на лоне,
железной правдой стал в Законе,
и, всем умам представ на троне,
Ты был творенья день седьмый.

Погиб Ты в толпах, у которых
все жертвы были — стылый прах,
пока из алтаря Твои шорох
не слышен стал на темных хорах
и образом Тебя в соборах
не препоясал новый страх.