Жестоким горем Илион объят.
Скорбят
троянцы; вся страна рыдает горько ныне
о славном Гекторе, Приама храбром сыне.
Сливаются стенанья в скорбный вой.
Живой
души сегодня не найдется в Трое,
не плачущей о Гекторе герое.
В унынье град великого царя.
Все зря,
от плача скорбного не будет прока:
не умолить бесчувственного рока.
Один не плачет, молчалив и прям,
Приам:
выносит из сокровищницы злато,
ковры, плащи, расшитые богато;
котлы, треножники и вазы в ряд
стоят,
одежды ворох блещет и лоснится, -
все складывает царь на колесницу.
Все сложит он к ногам врагов своих,
у них
труп сына выкупит многострадальный,
чтобы обряд исполнить погребальный.
Безмолвная сошла на землю ночь.
И прочь
поехал царь. Не сетует, не стонет,
а только гонит колесницу, гонит.
Пуста дорога ночью. Ни души
в тиши,
лишь ветер воет горестно крылатый
да ворон каркает, беды глашатай.
Порой собака лает где-нибудь,
и путь
перебегает заяц быстроногий.
А кони мчатся, мчатся по дороге.
Равнина спит; снует толпа теней
по ней;
дивятся потревоженные тени:
зачем ночной порой в таком смятенье
свой путь к судам ахейцев Дарданид
стремит?
Не слышит их Приам и слова не проронит,
в безмолвной темноте коней все гонит, гонит.