Я вижу! — взвыла жрица из Эндора,
царь за руку схватил ее: кого?
И жадно речь ее ловил, но скоро
он сам увидел близ себя того,

кто говорил, суровостью казня:
— Я сплю. Зачем позвал меня?
Иль хочешь ты, ища меня по следу,
оставлен Богом с горечью в груди,
в моих устах искать свою победу,
моля пустые челюсти раскрыться?
Меня ведь нет, я прах... — И позади,
бия себя руками, выла жрица,
как если бы все видела. — Пади!

Ион, кто был всесильным час назад
и высился, как знамя над народом,
пал, не противясь будущим невзгодам:
так явствен был его закат.

А женщина терзалась, как вина;
скорей бы он забыться постарался
и выведав, что он проголодался,
ему лепешек испекла она,

уговорила сесть; он сел уныло;
не мог собраться с мыслями никак:
он все забыл вплоть до того, что было.
И ел, как утомившийся батрак.