Москва-старушка вас вскормила
Восторгов сладостных млеком
И в гордый путь благословила
За поэтическим венком.
За песен вдохновенных сладость,
За вечно свежий ваш венец,
За вашу славу - нашу радость,
Спасибо, наш родной певец!
Да будет ваше небо ясно;
Да будет светел мир труда;
И да сияет вам прекрасно
Любви негаснущей звезда.
Бывало, в глубокий полуночный час,
Малютки, приду любоваться на вас;
Бывало, люблю вас крестом знаменать,
Молиться, да будет на вас благодать,
Любовь вседержателя бога.
Стеречь умиленно ваш детский покой,
Подумать о том , как вы чисты душой,
Надеяться долгих и счастливых дней
Для вас, беззаботных и милых детей,
Как сладко, как радостно было!
Теперь прихожу я: везде темнота,
Нет в комнате жизни, кроватка пуста;
В лампаде погас пред иконою свет.
Мне грустно, малюток моих уже нет!
И сердце так больно сожмется!
О дети, в глубокий полуночный час
Молитесь о том, кто молился о вас,
О том, кто любил вас крестом знаменать.
Молитесь, да будет и с ним благодать,
Любовь вседержателя бога.
Лампада поздняя горела
Пред сонной лению моей,
И ты взошла и тихо села
В слияньи мрака и лучей.
Головки русой очерк нежный
В тени скрывался, а чело -
Святыня думы безмятежной -
Белело чисто и светло.
Уста с улыбкою спокойной,
Глаза с лазурной их красой,
Всё чудным миром, мыслью стройной
В тебе сияло предо мной.
Кругом - глубокое молчание;
Казалось, это дивный сон,
И я глядел, стаив дыханье,
Боялся, чтоб не скрылся он.
Ушла ты - солнце закатилось,
Померкла хладная земля;
Но в ней глубоко затаилась
От солнца жаркая струя.
Ушла! но, боже, как звенели
Все струны пламенной души,
Какую песню в ней запели
Они в полуночной тиши!
Как вдруг и молодо, и живо
Вскипели силы прежних лет,
И как вздрогнул нетерпеливо,
Как вспрянул дремлющий поэт!
Как чистым пламенем искусства
Его зажглася голова,
Как сны, надежды, мысли, чувства
Слилися в звучные слова!
О верь мне! сердце не обманет:
Светло звезда моя взошла,
И снова новый луч проглянет
На лавры гордого чела.
Благодарю тебя! Когда любовью нежной
Сияли для меня лучи твоих очей,
Под игом сладостным заснул в груди мятежной
Порыв души моей.
Благодарю тебя! Когда твой взор суровый
На юного певца холодностью упал,
Мой гордый дух вскипел;и прежние оковы
Я смело разорвал.
И шире мой полет, Живее в крыльях сила;
Все в груди тишина, все сердце расцвело;
И песен Благодать святее осенила
Свободное чело.
Так после ярых бурь моря лазурней, тише,
Благоуханней лес, свежей долин краса,
Так раненный орел уходит выше
В родные небеса.
Когда гляжу, как чисто и зеркально
Твое чело,
Как ясен взор, - мне грустно и печально,
Мне тяжело.
Ты знаешь ли, как глубоко и свято
Тебя люблю?
Ты знаешь ли, чтот отдал без возврата
Я жизнь свою!
Когда умрет пред хладной молньей взора
Любви мечта,
Не прогремят правдивого укора
Мои уста.
Но пропою в последнее прощанье
Я песнь одну;
В ней все любовь, все горе, все страданье,
Всю жизнь сомкну.
И слыша песнь, каким огнем согрета
И как грустна,
Узнает мир, что в ней душа поэта
Схоронена.
Остров пышный, остров чудный;
Ты краса подлунной всей,
Лучший камень изумрудный
В голубом венце морей!
Грозный страж твоей работы,
Сокрушитель чуждых сил,
Вкруг тебя широко воды
Океан седой разлил.
Он бездонен и просторен,
И враждует он с землей;
Но смиренен, но покорен,
Он любуется тобой;
Для тебя он укрощает
Свой неистовый набег
И, ласкаясь, обнимает
Твой белеющийся брег.
Дочь любимая природы,
Благодатная земля!
Как кипят твои народы,
Как цветут твои поля!
Как державно над волною
Ходит твой широкий флаг!
Как кроваво над землею
Меч горит в твоих руках!
Как светло венец науки
Блещет над твоей главой!
Как высоки песен звуки,
Миру брошенных тобой!
Вся облита блеском злата,
Мыслью вся озарена,
Ты счастлива, ты богата,
Ты роскошна, ты сильна.
И далекие державы,
Робко взор стремя к тебе,
Ждут, какие вновь уставы
Ты предпишешь их судьбе.
Но за то, что ты лукава,
Но за то, что ты горда,
Что тебе мирская слава
Выше божьева суда;
Но за то, что церковь божью
Святотатственной рукой
Приковала ты к подножью
Власти суетной, земной...
Для тебя, морей царица,
День придет - и близок он -
Блеск твоей, злато, багряница -
Все пройдет, минет как сон:
Гром в твоих руках остынет,
Перестанет меч сверкать,
И сынов твоих покинет
Мысли ясной благодать.
И забыв твой флаг державный,
Вновь свободна и грозна,
Заиграет своенравно
Моря шумная волна.
И другой стране смиренной,
Полной веры и чудес,
Бог отдаст судьбу вселенной,
Гром земли и глас небес.
Гой красна земля Володимира!
Много сел в тебе городов больших,
Много люду в тебе православного!
В сини горы ты упираешься,
Синим морем ты омываешься,
Не боишься ты люта ворога,
А боишься лишь гнева божия.
Гой красна земля Володимира!
Послужили тебе мои прадеды,
Миром разумом успокоили,
Города твои разукрасили,
Люта ворога отодвинули.
Помяни дором моих прадедов!
Послужили тебе службу крепкую,
Службу большую я послужил тебе,
От меня ль в степях мужички пошли,
Мужички пошли все богатые.
От меня ль в судах правда-суд пошли,
П равда-суд пошли неподкупные, -
Правда в слушанье, суд в видение!
От меня ль пошла в целый мир молва,
Что и синего неба не выглядеть,
Что и синего моря не не вычерпать:
То красна земля Володимира,
Полюбуйся ей не насмотришься,
Черпай разум в ней - не исчерпаешь.
Ходит по небу солнце ясное,
Греет, светит миру целому,
Ночью теплятся звезды частые,
А траве да песчинкам счету нет.
По земле ходит слово божие,
Греет жизнию, светит радостью;
Блещут главы землей золоченые,
А господних слуг да молильщиков,
Что травы в степях, что песку в морях.
Не верь, что хладными сердцами
Остались чужды мы тебе,
Что ты забыт, не понят нами,
Что брошен в жертву злой судьбе.
Твоей молитвы гимн прекрасный,
Твоих страданий тихий глас -
Всё жизнью светлой, мыслью ясной,
Чаруя, оживило нас.
Ты пел - и Обь, Иртыш и Лена
В степях вилися предо мной;
Белела их седая пена,
Леса чернели над волной.
Ты пел - и под крылом бурана
Гудела степь и гнулся бор,
И, прорезая зыбь тумана,
Росли вершины снежных гор.
Вставал Алтай, весь полон злата,
И тайны и видений полн;
А песнь твоя звучала свято,
Прекрасней гор, степей и волн.
Ты наш, ты наш. По сердцу братья
Тебе нашлись. Тебя зовут
И дружбы теплые объятья,
И музам сладостный приют.
Когда мы разрыли могилу вождя
И вызвали гроб на сияние дня,
В нас сердце сжалось от страха:
Казалось, лишь тронем свинец гробовой,
Лишь дерзко подымем преступной рукой
Покров могучего праха -
Сердитые волны вскипят на морях,
Сердитые тучи взбегут в небесах
И вихрь средь знойного поля!
И снова польётся потоками кровь,
И, вставши, всю землю потребует вновь
Боец и железная воля!
Мы сняли покровы: глядим - небеса
Спокойны, безмолвны поля и леса
И тихи, зеркальны волны!
И всё озлатилось вечерним лучом,
И мы вкруг могилы стоим и живём,
И сил, и юности полны;
А он недвижим, он - гремящий в веках,
Он, сжавший всю землю в орлиных когтях,
Муж силы, молния брани!
Уста властелина навеки молчат,
И смертью закрыт повелительный взгляд,
И смертью скованы длани.
И снова скрепляя свинец роковой,
Тогда оросили мы горькой слезой
Его доску гробовую:
Как будто сложили под вечный покров
Всю силу души, и всю славу веков,
И всю гордыню людскую.
Не сила народов тебя подняла,
Не воля чужая венчала,
Ты мыслил и властвовал, жил, побеждал,
Ты землю железной стопой попирал,
Главу самозданным венцом увенчал,
Помазанник собственной силы !
Не сила народов повергла тебя,
Не встал тебе ровный противник;
Но тот, кто пределы морям положил,
В победном бою твой булат сокрушил,
В пожаре святом твой венец растоптал
И снегом засыпал дружины.
Скатилась звезда с омраченных небес,
Величье земное во прахе !..
Скажите, не утро ль с Востока встаёт?
Не новая ль жатва над прахом растет?
Скажите!.. Мир жадно и трепетно ждёт
Властительной мысли и слова!..
Небо ясно, тихо море,
Воды ласково журчат;
В безграничном их просторе
Мчится весело фрегат.
Молньи сизые трепещут,
Бури дикие шумят,
Волны бьются, волны плещут;
Мчится весело фрегат.
Дни текут; на ризах ночи
Звёзды южные зажглись;
Мореходцев жадны очи
В даль заветную впились.
Берег! берег! Перед ними
К небу синему взошла
Над пучинами морскими
Одинокая скала.
Здесь он! здесь его могила
В диких вырыта скалах:
Глыба тяжкая покрыла
Полководца хладный прах.
Здесь страдал он в ссылке душной,
Молньей внутренней сожжён,
Местью страха малодушной,
Низкой злостью истомлён.
Вырывайте ж бренно тело -
И чрез бурный океан
Пусть фрегат ваш мчится смело
С новой данью южных стран!
Он придёт, он в пристань станет,
Он его храним судьбой;
Слыша весть о вас, воспрянет,
Встретит пепел дорогой, -
С шумом буйных ликований,
Поздней ревности полна,
В дни несчастий, в дни страданий
Изменившая страна!
Было время, были годы -
Этот прах был бог земли:
Взглянет он - дрожат народы,
Войска движутся вдали.
А пойдёт он, строгий, бледный,
Словно памятник живой -
Под его стопою медной
Содрогнётся шар земной,
В поле вспыхнет буря злая,
Вспыхнут громы на морях,
И ложатся, умирая,
Люди в кровь и царства в прах!
И в те дни своей гордыни
Он пришёл к Москве святой,
Но спалил огонь святыни
Силу гордости земной.
Опускайте ж тело бренно
В тихий, тёмный, вечный дом,
И обряд мольбой смиренной
Совершите над вождём.
Пусть из меди, пусть из злата,
Камней, красок и резьбы
Встанет памятник богатый
Той неслыханной судьбы!
Пусть над перстью благородной
Громомещущей главы
Блещет саван зим холодный,
Пламя жаркое Москвы;
И не меч, не штык трёхгранный,
А в венце полнощных звёзд -
Усмиритель бури бранной -
Наша сила, русский крест!
Пусть, когда в земное лоно
Пренесён чрез бездну вод,
Бедный прах Наполеона,
Тленью отданный, заснёт, -
Перед сном его могилы
Скажет мир, склонясь главой:
Нет могущества, ни силы,
Нет величья под луной!
1.
Вчерашняя ночь была так светла,
Вчерашняя ночь все звёзды зажгла
Так ясно,
Что, глядя на холмы и дремлющий лес,
На воды, блестящие блеском небес,
Я думал: о! жить в этом мире чудес
Прекрасно!
Прекрасны и волны, и даль степей,
Прекрасна в одежде зелёных ветвей
Дубрава,
Прекрасна любовь с вечно свежим венком,
И дружбы звезда с неизменным лучом,
И песен восторг с озарённым челом,
И слава!
Взглянул я на небо - там твердь ясна:
Высоко, высоко восходит она
Над бездной;
Там звёзды живые катятся в огне,
И детское чувсво проснулось во мне,
И думал я: лучше нам в той вышине
Надзвёздной.
2.
Сумрак вечерний тихо взошёл,
Месяц двурогий звезды повёл
В лазурном просторе,
Время покоя, любви, тишины,
Воздух и небо сиянья полны,
Смолкло роптанье разгульной волны,
Сравнялося море.
Сердцу отрадно, берег далёк;
Как очарован, спит мой челнок,
Упали ветрила.
Небо, как море, лежит надо мной;
Море, как небо, блестит синевой;
В бездне небесной и бездне морской
Всё те же светила.
О, что бы в душу вошла тишина!
О, что бы реже смущалась она
Земными мечтами!
Лучше, чем в лоне лазурных морей,
Полное тайны и полно лучей,
Вечное небо гляделось бы в ней
Со всеми звездами.
Певец-пастух на подвиг ратный
Не брал ни тяжкого меча,
Ни шлема, ни брони булатной,
Ни лат с Саулова плеча;
Но, духом божим осенённый,
Он в поле брал кремень простой -
И падал враг иноплемённый,
Сверкая и гремя бронёй.
И ты - когда на битву с ложью
Восстанет правда дум святых -
Не налагай на правду божью
Гнилую тягость лат земных.
Доспех Саула ей окова,
Саулов тягостен шелом:
Её оружье - божье слово,
А божье слово - божий гром!
Не говорите: 'То былое,
То старина, то грех отцов,
А наше племя молодое
Не знает старых тех грехов'.
Нет! этот грех - он вечно с нами,
Он в вас, он в жилах и крови,
Он сросся с вашими сердцами -
Сердцами, мертвыми к любви.
Молитесь, кайтесь, к небу длани!
За все грехи былых времён,
За ваши каинские брани
Ещё с младенческих пелён;
За слёзы страшной той годины,
Когда, враждой упоены,
Вы звали чуждые дружины
На гибель русской стороны;
За рабство вековому плену,
За рабость пред мечом Литвы,
За Новград и его измену,
За двоедушие Москвы;
За стыд и скорбь святой царицы,
За узаконенный разврат,
За грех царя-святоубийцы,
За разорённый Новоград;
За клевету на Годунова,
За смерть и стыд его детей,
За Тушино, за Ляпунова,
За пьянство бешенных страстей,
За сон умов, за хлад сердец,
За гордость тёмного незнанья,
За плен народа; наконец,
За то, что, полные томленья,
В слепой терзания тоске,
Пошли просить вы исцеленья
Не у того, в его ж руке
И блеск побед, и счастье мира,
И огнь любви, и свет умов,
Но у бездушного кумира,
У мёртвых и слепых богов,
И, обуяв в чаду гордыни,
Хмельные мудростью земной,
Вы отреклись от всей святыни,
От сердца стороны родной;
За всё, за всякие страданья,
За вский попранный закон,
За тёмные отцов деянья,
За тёмный грех своих времён,
Пред богом благости и сил
Молитесь, плача и рыдая,
Чтоб он простил, чтоб он простил!
(В АЛЬБОМ В. В. Ганки)
Когда-то я просил бога об России и говорил:
Не дай ей рабского смиренья,
Не дай ей гордости слепой
И дух мертвящий , дух сомненья
В ней духом жизни успокой.
Эта же молитва у меня для всех славян. Если не
будет сомнения в нас, то будет успех. Сила в нас будет,
только бы не забывалось братство. Что я это мог
записать в книге вашей, будет мне всегда помниться, как
истинное счастие.
Не гордись перед Белградом,
Прага, чешских стран глава!
Не гордись пред Вышеградом,
Златоверхая Москва!
Вспомним: мы родные братья,
Дети матери одной,
Братьям братские объятья,
К груди грудь, рука с рукой!
Не гордися силой длани
Тот, кто в битве устоял;
Не скорби, кто в долгой брани
Под грозой судьбины пал.
Испытанья время строго,
Тот, кто пал, восстанет вновь:
Много милости у бога,
Без границ его любовь!
Пронесётся мрак ненастный,
И, ожиданный давно,
Воссияет день прекрасный,
Братья станут заодно:
Все велики, все свободны,
На врагов - победный строй,
Полны мыслью благородной,
Крепки верою одной!
Беззвёздная полночь дышала прохладой,
Крутилася Лаба, гремя под окном;
О Праге я с грустною думал отрадой,
О Праге мечтал, забываяся сном.
Мне снилось - лечу я: орёл сизокрылый
Давно и давно бы в полете отстал,
А я, увлекаем невидимой силой,
Всё выше и выше взлетал.
И с неба картину я зрел величаву,
В уборе и блеске весь западный край,
Мораву, и Лабу, и дальнюю Славу,
Гремящий и синий Дунай.
И Прагу я видел: и Прага сияла,
Сиял златоверхий на Петчине храм:
Молитва славянская громко звучала
В напевах, знакомых минувшим векам.
И в старой одежде святого Кирилла
Епископ на Петчин всходил,
И следом валила народная сила,
И воздух был полон куреньем кадил.
И клир, воспевая небесную славу,
Звал милость господню на Западный край,
На Лабу, Мораву, на дальнюю Славу,
На шумный и синий Дунай.
( К И. В. Кириевскому )
Ты сказал нам: 'За волною
Ваших мысленных морей
Есть земля; над той землею
Блещет дивной красотою
Новой мысли эмпирей'.
Распусти ж свой парус белый -
Лебединое крыло -
И стремися в те пределы,
Где тебе, наш путник смелый,
Солнце новое взошло.
И с богатством многоценным
Возвратившись снова к нам,
Дай покой душам смятенным,
Крепость волям утомленным,
Пищу алчущим сердцам.
(ангел спасает две души от сатаны).
Я видел, как посланник рая
Две души в небо уносил,
И та прекрасна, и другая,
Но образ их различен был:
Одна небес не забывала,
Но и земное все познала,
И пыль земли на ней легла,
Другая чуть земли коснулась
И от земли уж отвернулась,
И для бессмертья сберегла
Всю прелесть юного чела.
Гаснет месяц на Стамбуле,
Всходит солнышко светло,
И маджар и турки злого
Никнет гордое чело.
Спишь ли ты, наш королевич?
Посмотри-ка, твой народ
Расходился, словно волны,
Что ломают вешний лёд!
Спишь ли, спишь ли, королевич?
Посмотри-ка, в чьих руках
Блещут копья и пищали
На дунайских берегах!
Слушай! Трубы загремели;
Бьет в раскатах барабан;
Сербы с гор текут, как реки,
Кроют поле, как туман.
Просыпайся, королевич!
Знать, великий час настал:
У твоей могилы темной
Богатырский конь заржал...
Советских актёров часто ставят в пример как образец духовной силы, национальной гордости и внутренней красоты. Они стали символами эпохи, носителями культуры и нравственности. Но, как известно, за кул...
Актеры — люди творческие, но кто бы мог подумать, что некоторые из них скрывают прекрасный голос. В эпоху раннего Голливуда актеров с музыкальными способностями было немало — это считалось скорее норм...
Неузнаваемая Ким Кардашьян в объективе фотографа Маркуса Клинко, 2009 год. Памела Андерсон в самой первой съёмке для журнала «Playboy», 1990. На фото голливудская актриса Dorothy Lamour и шимпанзе Джи...
Расскажем, как сложилась судьба актеров, которые начинали сниматься еще в детстве.
Остаться на вершине в Голливуде удаётся не каждому, особенно если путь начался в детстве. Одни актёры теряются из-за...
Два года назад отечественное телевидение столкнулось с беспрецедентной кадровой тектоникой — целая группа ярких и узнаваемых ведущих стремительно исчезла с экранов федеральных каналов. Эти лица долгие...
Кира Найтли на страницах журнала к выходу фильма «Пиджак», 2005. Следы динозавра, раскопанные в русле реки Палакси. Техас. США. 1952г. Самая большая женщина рядом с самым маленьким мужчиной, 1922 год....
