Когда на рынке заклинатель, млея,
дудит на флейте, дразнит и влечет,
он, может быть, приманит ротозея,
и тот из давки лавочек войдет

в круг флейты, что поет посередине
и хочет, хочет, и велеть вольна
змее привстать торчком в своей корзине —
под звуки размягчается она,

приподнимаясь выше, как слепая,
вытягиваясь и страша броском;
и веришь: перенес индус, играя,
в чужой далекий край, и в нем

ты умираешь. Словно обвалилось
пылающее небо. И потом
чужбина чем-то пряным отложилась
на восприятье северном твоем;

она не выручит. Стоишь, слабея,
вскипает солнце, дрожью ты объят,
когда злорадно застывают змеи —
и на зубах мерцает яд.