Когда в подножье Царского кургана

Высокая упругая трава

Дрожала, словно трубы у органа,

И тучи надо мной, как жернова,

Разламывали солнце неустанно,

И в степь косые сыпались лучи,

Пересыпая ковыли и камни,

Уже казалось, что сама судьба мне

Кричит: «Довольно, хватит — не молчи!

Ты не хотел жить никому в угоду,

Но ты в своей гордыне упустил,

Что, обретая полную свободу,

Становишься игрушкой темных сил.

Ты думаешь, что вышел из борьбы,

А это только длится пораженье.

Ты — зеркало. Послушайся судьбы,

Не надо больше прятать отраженья!»

Да нет же, нет, молчи, судьба, молчи…

Судьба, ты поводырь слепых и слабых,

Ты вся вовне. Певца ведут ключи

Подспудные. А не твои ухабы

И указатели. И путь его пролег

Скорей не по дорогам, а по венам,

Певец — скорей крушенье, чем полет,

Он не трюмо. Певец всегда — арена.

Арена, на которой он умрет.

Ты полагаешь, вечное искусство

Всего-то дел, что отражает чувства?

Оно их непрерывно создает!»