В саду, в сторонке, сон цветет дурной;
кто проникал туда, отведав зелья,
изнемогал от страсти и веселья,
где все заворожало новизной,

где высились виденья и качались,
как на котурнах, яркие, как пламя, —
они до времени в стеблях скрывались,
поднявших вверх головки с семенами,

чьи лепестки поблекли и в бессилье
почти опали, и каким-то чудом
бахромчатые чашечки раскрыли,
обнявшиеся с маковым сосудом.