И шатается и тарахтит
Наш вагончик на узкоколейке,
И ворочается и кряхтит
Желтобровый старик в кацавейке.

Море движется в мутном окне.
Далеко ли ещё до Набрани,
Где тряслись в малярийном огне
Непривычные к морю крестьяне.

Хорошо им далась эта тишь
И севрюги, солидные весом, —
Комары шевелили камыш
Между морем и смешанным лесом.

Хорошо им далась эта глушь —
Затыкали и волны им глотки,
В золотые часы волокуш
Налегая на лёгкие лодки.

Отошли и беда и вода,
Поутихли каспийские воды,
Да и память трясут не всегда
Малярийные ссыльные годы.

Мельче море и реже тростник,
И с волной отступает былое, —
То ли спит, то ли мыслит старик,
А быть может, ни то, ни другое...