Не жили мы в тот век старинный,
в жеманный давний век, когда
звучали в ветре окарины,
струилась струнами вода.

Все это стало так туманно,
как будто не молил хорал,
не плакал голос Себастьяна
и Амадей не умирал.

Мы чудом выжили в столетье,
когда металл, огонь и страх
не призывали жить, как дети,
свистать, как птицы на ветвях.

Не птицы мы, увы, не дети,
все слишком далеко зашло,
не хватит нот и междометий,
чтоб выразить добро и зло,
порывы сердца и причуды...

Ведь даже серебро Иуды,
подумать, ох, как тяжело.