Помню девушку: у ней
свет струился из грудей


1.
Не пой, красавица... К столу ли нам веселье?
Начнётся песенка, когда придёт похмелье,
туман рассеется, и ты увидишь, кто
с тобою рядом спит, закутавшись в пальто.

Любовь напомнила железного наркома -
мат птичьих сумерек, повадки костолома,
сквозняк желания, неслабые слова:
'Пипл выпал и была тусовка такова!'

Прошла селекция свинцового гороха -
чего ж ещё тебе? Мордастая эпоха
с фламандской пышностью не встанет из пелён,
не вкатит яблочко под косолапый трон.

А те, кто некогда ботаниками были,
плывут на облаке почти не книжной пыли,
грызут бессонницу, и судят, и рядят,
что лес не рубится и щепки не летят.

Фаготы тёмные и светлые свирели
поют их подвиги и греют их постели,
и дышат влагою в прозрачные зрачки,
и векам виевым готовят пятачки.

Но где же плакальщицы, жёны дорогие?
- Там, где и вотчины, и цацки именные,
полупризнательный в газетке некролог
и верной трубочки над плитами дымок.


2.
Когда эпилог неудачен и сух, о как
тихо устроен образ твой, анна К.,
как чучело белки в кошачьих грёзах; как тот,
кто ходит в часах, камня набравши в рот.

Так подменяют свадьбу - дружбой в чужом углу,
время теряя спать и хвалить стрелу,
что в долговое сердце, грозное добротой,
переместил крылатый вьюнош, подельник твой.

Я ли стал неподвижен? ты - неподвижна? вкус
пыли у наших губ. Уксус клятва? укус
клятва? клятву забудь клятва? чернозём чернозём?
Опыт позже продолжим. Порознь. Когда умрём.

Когда позвоночник гибкий. Когда цветка
хозяйка в гербарии. Бог и К.,
анна, которую некогда. И звезда -
сквозь. Бессмертник и жужелка.
Пустота.