Париж

Распределилось на семь лошадей
то, перед чем склонялись суеверно:
и в мрамор скрытое высокомерно
по давности и сущности своей

вдруг стало явным. Так смотри же - вот,
не тайно, не под псевдоименами,
нет, как герой свое стремленье в драме
то зримо обнаружит, то прервет:

сквозь плотность дня она, ища простор,
с медлительностью движется державной,
как будто снова триумфатор славный

грядет и пленных гонит пред собой,
тяжелых тяжестью его слепой.
И за затором следует затор.