Прах с ног твоих, Исус, в ту ночь не я ли
омыла, робко опустив ресницы, -
по-юношески крепкие, они
белели в волосах моих, как птицы
в терновнике; теперь на них взгляни...
На тело, знавшее одни печали,
как в ночь любви, гляжу я в первый раз.
Мы вместе никогда не возлежали,
и потрясенно бодрствуем сейчас.

Твои запястья, мой любимый, в ранах -
но от моих укусов окаянных.
Открыл ты сердце, и меня ведет
единственный к тебе отверстый ход.

Но ты устал. Увы, к моим устам
прильнуть устами ты не устремился.
Исус, Исус, когда же час наш сбылся?
Как странно суждено погибнуть нам.