Неаполь

Завтра в улочках, где как попало
на крутых рассыпанная склонах
тьма лачуг у гавани толпится,
золото процессий разольется
и тряпье, платки и покрывала,
все, что по наследству достается,
будет развеваться на балконах
и в людском потоке отразится.

Но сегодня люди суетливы,
бегают с покупками, наруша
тишину дверными молотками.
На лотках полным-полно товаров.
Вот разрубленная бычья туша
для обжорных жарений и варев.
Все шесты кончаются флажками.
И запасы, впрямь неисчислимы,

на столбах и на скамьях могучи;
брошены навалом, из подвалов
и дверей текут; зевают дыни;
горы хлеба, гвалт и ротозейство.
Мертвое полно живого действа;
нет у петухов былой гордыни,
и висят козлы на ржавых крючьях
и несут под шутки зубоскалов

на жердях ягнят; бедняжки немы
и кивают, морды в воздух тыча;
со стены мадонн испанских броши
сквозь глазурь заманчиво сияют,
и серебряные диадемы
предвкушают фейерверк, волнуясь.
А в окне распахнутом, красуясь,
чья-то обезьянка корчит рожи
и в хохочущих зевак бросает
жесты, наглые до неприличья.