В нашем снежном ненастном квартале,
в зябком царстве земных непогод
время ринулось вниз по спирали,
словно в штопор попавший пилот,

и уже мы в пространстве не прежнем
и во времени тоже другом,
даже если лежали мы лежнем,
в прошлом веке остался наш дом,

все осталось - и радость и горе,
все чужое прошло и свое,
и святой змееборец Егорий
опускает с размаха копье.

Все, что было, лишь буря в стакане,
даже всплеск океанских зыбей.
Третий Рим при последнем дыханье
шевелит позвонками, как змей.