Над ониксом ногтей, простертых в темноту,
Полуночной Тоски качается лампада,
Там Феникс разметал сожженную мечту,
Но в урне траурной нет пепла звездопада.

А в комнате ночной, уставясь в пустоту,
Буфета сонного безмолвствует громада:
Отчаясь звучную исчерпать немоту,
К стигийским берегам ушел хозяин сада.

И только у окна, мерцая на свету,
Резной единорог терзает наготу
Злаченой нимфы вод, и мертвая наяда

Летит из зеркала в ночную черноту,
Не в силах отвести тускнеющего взгляда
От молчаливых звезд, пронзивших высоту.