Всё, что Орфей пел в аду,
было издано в раю
с грифом 'Для служебного пользования'.


I
Говорят у реки убежавшие из дому дети:
- Мы нашли человека, нам больше не страшен Христос!
Лучше будем плясать на простом азиатском рассвете,
чем в Европе вечерней готовиться к боли до слёз.

Из Италии пишут: - Мы только осколки Адама,
любим видеть картины, красивое в книгах читать,
на бессонницу рая мы спящих друзей не меняем -
искалеченных статуй у нас никому не отнять!

- Умер, умер язык, - чёрный Пушкин смеётся лукаво, -
силы русских теней ни за что не вернутся в слова:
покажи им ЯЗЫК! - и пойдёт сладковатая слава
от иглы в голове, если это вообще - голова...



II
Я живу золотую Европу -
города в элизийском дыму,
но заглядывать Шпенглеру в жопу
посоветую я никому.
Потому: что мы старые люди,
держим камни в родном языке,
а короткая память о чуде
не дороже синицы в руке.

Спящий Ницше читает каноны
над впадающей в Лету рекой
и светлей, чем глаза на иконе,
Божьих сумерек летний покой.
Но пока виноградного цвета
Дионис не измерил зрачком,
говорим, говорить до рассвета
о невидимом доме своём.

Я люблю, как зовёт себя птица
на краю оглушительной тьмы,
и домой не берусь торопиться
из моей мягкокрылой тюрьмы.
Потому что - мы бывшие люди,
прячем камни в ещё языке
и последняя память о чуде
нам дороже, чем ангел в руке!