I
Прихожу с победой, включаю свет,
ставлю чайник, курю; мне не нужно больше
ничего: ни Афин, ни бессмертья, сверх
данного - не намного дольше,
чем полёт комара через океан
до невидимых стран -


II
только слово, притянутое к ноге,
как змея к Олегу; не стих, не проза,
не песок, но тающая на песке
медуза... Наглядна её угроза
стать водой. Студенистый блеск.
Равномерных волн переплеск,


III
что достойно длятся, как длиться сны
наши будут т а м. Не смотреть на волны,
отразившие тающий сыр Луны
и друзей, что дум невеликих полны!
Неприступен берег, остёр крючок,
жабры сводит...
Молчок.


IV
Верные товарищи, грезить вам
каково в пучине, где никого
не обнять? где всё пополам?
джаз кокетлив, как лира - чья? каково
слышать только винтов субмарины стук
и пускать пузыри?


V
А звук -
то яснее станет, то пропадёт...
Различать его сытым ухом сложно
и не нужно, решая, кто так плывёт,
как привыкли все (если только можно
всем привыкнуть плавать).
Боюсь воды,
бо вода не удержит мои черты.


VI
...Выберусь на сушу, куплю кило
ядовитых яблок, три литра пива,
соль возьму, чтоб щепоть легла на весло,
мужику отвечу, вернусь счастливо;
можно жить красиво и думать о
том, что не светит нам ничего:


VII
ни прилив, что шуршит в темноте сквозной,
ни плавник подруги, ни капитан -
ский китель потрёпанный, ни седой
воздух, впитавший дым и туман.
Это - воздух вечности. Впереди -
тот же, что позади.


VIII
Ну, а гладь, подобная то ковру,
то - горам, то - зеркалу, говорит
языком свинцовым, и ввечеру
нам язык сей внятен и скучен вид
объективной, холодной, сырой воды,
изменившей маршрут звезды.