Легко, после смерти как будто,
носит перчатки она и платок.
Шарм девического уюта
из комода давно утек;
ей свою потерянность жалко,
осталась совсем одна
(чья-то родственница, приживалка?),
задумчиво бродит она
по комнате боязливой,
прибирает ее и блюдет,
словно в давней поре счастливой
она и поныне живет.


