Как схимой с постригом, бывало, встарь
царей венчали лишь перед кончиной,
так жизнь моя оделась благочинно.
Уста лишились власти, и повинны
мне царства, собранные воедино,
и котомой они гнетут мне спину,
и в помыслах еще я государь.

Молитва все еще им — созиданье,
такое, чтобы ужас и рыданье
великой стали красотой,
дабы не выдать, как страданье
молитве предано святой,
как всходит над молитвой той
цветное куполов сиянье —
зеленый, синий, золотой.

И не утехи ль гуслей сонных
и храмы и монастыри?
По ним персты полуспасенных
проходят в песнях вознесенных,
а внемлют девы и цари.