Мы ничего не знаем про уход:
он неисповедим. Что за нужда
смерть ненавидеть и, наоборот,
влюбляться в смерть, чью маску навсегда

наш трагедийный ужас исказил.
Мы все играем - и слепой и зрячий, -
пока мы озабочены удачей,
и смерть играет тоже - в меру сил.

Когда же ты ушла из леденящей
щели на сцену лег и не исчез
знак истины: свет солнца настоящий,
луг настоящий, настоящий лес.

А мы играем дальше. Каждый раз
твердим, жестикулируя, свое:
и лишь когда, сокрытое от нас,
изъятое их пьесы бытие
на нас нахлынет страшным откровеньем,
что там, внизу, действительность иная,
тогда мы жизнь играем с упоеньем,
о шумных похвалах не помышляя.