Он странно улыбался и скорей
отставил колбу в испареньях смрада.
Теперь-то он уж точно знал, что надо
дабы потом в осадок выпал в ней

благой металл. — Века, века нужны
ему и этой колбе, где бродило
оно; в уме созвездие светило
над морем потрясенной тишины.

И чудище, что вызвать он желал,
в ночь отпустил он. И вернулось к Богу
оно и в свой тысячелетний круг.

И, лепеча, как пьяный, он лежал
над кладом, затихая понемногу, —
и золото не выпускал из рук.