Автор: Кирилл Решетников [19.09.2005]

Литература – это не скачки, а просто прогулка

В России вы известны пока только Апокрифом Аглаи, но, насколько я знаю, у вас есть и другие книги, и все они довольно сильно отличаются друг от друга…

- Есть два принципа. Во-первых, я стремлюсь к тому, чтобы очередная книга была написана в другом жанре, нежели предыдущая. Во-вторых, я думаю, что в этих книгах раз от раза все меньше присутствует элемент маски, костюма. Я все более явно и прямо говорю о том, что меня сильнее всего беспокоит. Вопрос стоит так: может ли человек вести осмысленную жизнь, никоим образом не веря в существование иного мира, не имея абсолютно никакой религиозной перспективы? Я подозреваю, что такая перспектива необходима. Это вовсе не означает, что обязательно нужно принадлежать к какой-то церкви.

Есть ли закономерность в том, что вы начали именно с детективно-фантастического романа?

- Честно говоря, Апокриф Аглаи не был моей первой книгой. Просто издатель решил, что надо начать с нее, что так будет лучше с точки зрения рынка. Первая книга – Многостенок. Это разговор о моем поколении и одновременно очная ставка со странноватыми персонажами, чудаками начала ХХ века.

Можно ли сказать, что в Апокрифе Аглаи вы работаете с мифом?

- Конечно!

А с каким?

- О, это слишком умный вопрос. Если я сейчас попытаюсь определить мифологический фундамент этой вещи, то он разрушится. Скажу только, что в данном случае для меня были очень важны книги о раннехристианском гнозисе, поскольку принципиальная проблема в Апокрифе Аглаи – острый конфликт между телесным и духовным в человеке. Но Апокриф Аглаи можно прочитать просто как безумный криминальный роман, и только. А вот в другом романе, который в русском переводе должен получить название Прибой, проигнорировать мистику, пожалуй, просто невозможно. Там напрямую поставлен вопрос о необходимости каких-то форм религии в жизни. Религиозность там представлена верой в реинкарнацию. Польские читатели мгновенно решили, что я нью-эйджер. Это неправда.

Следующая книга после Апокрифа Аглаи, ожидаемая у нас, – Ночной маршрут, сборник веселых рассказов, полных фантастики и всяческих тайн. Вы как будто по-новому продолжаете некую важную линию. Чью? Может быть, булгаковскую?

- Нет, с Булгаковым у меня забавная история. К нему я как-то долго не мог отнестись с доверием. Только теперь начинаю им проникаться. Сейчас, впервые приехав в Москву, первое, что я сделал, – пошел на Патриаршие пруды. Когда я писал Ночной маршрут, у меня не было особой тяги к Булгакову. В этих рассказах скорее присутствует фантастическая традиция польского писателя Стефана Грабинского, который, в свою очередь, был последователем Эдгара По.

Вы долгое время были критиком и многого достигли на этом поприще. Что стало стимулом для того, чтобы начать писать самому?

- Сначала я, конечно, хотел быть писателем, а не критиком. Именно поэтому пошел изучать филологию, ошибочно считая, что мне это поможет. А получилось так, что мне это как раз помешало, потому что я узнал, как много существует прекрасных писателей, и возникла мысль: нет, Сосновский, даже не пробуй, все равно ты их не догонишь. И только через пятнадцать лет я понял, что литература – это не скачки, а просто прогулка. А когда люди гуляют, то совершенно не важно, кто идет первым, а кто вторым.

Переход к художественному творчеству был для вас продолжением уже проделанного пути или поворотом в какую-то другую сторону?

- Литература – это совершенно другой род деятельности, нежели литературная критика. Мне даже кажется, что они создаются разными полушариями мозга. Насколько я помню, писателем я хотел стать с детства. Но мне близка такая концепция (она не моя, а чья - не знаю), что книга и ее автор – это как жемчужина и моллюск. Жемчужина ведь как возникает? Сначала какая-то песчинка, попавшая в раковину, жмет моллюска, делает ему больно. Моллюск начинает обволакивать эту песчинку такой слизью, которая твердеет – и превращается в жемчужину. То есть сначала должно стать больно. Я стал писателем, когда наконец начало болеть.

+многогранный полонист

Ежи Сосновский родился в 1962 году в Варшаве. По образованию - филолог-полонист. В первой половине 1990-х активно выступал как литературный критик и публицист, занимался академическим изучением польской литературы, но затем переключился на беллетристику. Как прозаик дебютировал в 39 лет книгами Апокриф Аглаи и Многогранник, после чего получил премию Фонда Костельских, предназначенную для авторов в возрасте до сорока лет. Один из самых известных писателей современной Польши.

Tags: #аглаи #просто #книга #литература #вопрос #апокриф #сначала #писателем #скачки #прогулка #насколько #книги #другом #нежели #присутствует

Дополнительные фотографии