Вильгельм КАНАРИС

Языкознание без марксизма. С течением нашего удивительного времени ухудшение положения во всех сферах интеллектуальной деятельности очевидно, нравственное состояние общество еще хуже. Есть множество критериев, по которым можно оценить глубину падения. Стоит только посмотреть на кумиров, которых создает для народа наше ТВ. Очень наглядно проявляется все это и в главном способе человеческого общения, в языке. Язык обеднен, из языка исчезают сложносочиненные и сложноподчиненные предложения, слова произносятся неверно и, что самое удивительное, слова теряют свой изначальный смысл, не приобретая новый. Например, не одно интервью с современными звездами не обходится без словосочетания «достаточно много (или мало)». Как это понимать? Если много, то это уже больше, чем достаточно, и что такое «достаточно мало»? Этого не смогут объяснить даже наши высокообразованные звезды, не говоря уже о простых смертных, с изумлением внимающих их рассказам о творческой деятельности и великих замыслах, которых, к счастью, достаточно мало. Очень характерно изменение значения «элита». В биологии и животноводстве оно не потеряло изначального смысла, а в отношении человеческого общества имеются серьезные проблемы, выходящие за рамки языковых. Современная социология разделяет элиту по слоям общества: научную, военную и т.д., что не противоречит смыслу этого слова (от французского «отборный»), но меняет его социальное значение, сложившееся за многолетнюю историю его существования. Значение элиты очень велико для страны, ее наличие и сила воздействия меняют облик и состояние государства. У нас эти проблемы широко не обсуждаются прежде всего за отсутствием элиты как слоя общества. У нас элита – это властьимущие, обитатели Рублевки, Оксана Робски, Грызлов, Слиска, Матвиенко, академик Петрик и им подобные. Они, конечно, представляют элиту в своей среде, если следовать установкам современной социологии. Но на самом деле элита – это другое, соль земли по определению Чернышевского. Во всех слоях общества она, действительно, есть, но этих людей объединяют не сословные признаки, а исключительно высокая нравственность, верность принципам и стремление к знаниям, широкое образование, определяющее широту взглядов и возможность правильной оценки ситуации. Это достигается преемственностью поколений. Исключения только подтверждают правило. В России элита практически исчезла. Начало истребления положили большевики: стоит вспомнить «философский пароход», институт красной профессуры, далее по списку. Конечно, не все ушли в эмиграцию и небытие, ведь Элита это не только громкие имена, семей с «крепкими устоями»» было очень много, но то, что осталось, не достигает уровня критической массы и влиять на судьбу государства не может. Следует заметить, что изменения, произошедшие в стране за последние 20 лет, способствуют появлению такого костяка гражданского общества, как элита, чему порукой постепенное и быстрое падения нравственности и уровня образования. Прежде всего для элиты характерна забота о судьбе страны и не столь важно как каждый отдельный человек ее проявляет, ведь большинство не занимает никакого положения во властных структурах, важно само их существование, той нравственный след, который они после себя оставляют. Страна, где есть элита, имеют возможность сопротивляться всему дурному и для нее вредному, более энергично, чем та, у которой элитная прослойка очень мала. Яркий пример – Германия. Во время фашистской диктатуры, которая продлилась почти 13 лет, Гитлер сосредоточился на решении «еврейского вопроса», а немецкую элиту не тронул (может быть, не успел?), военную элиту, которая презирала «богемского ефрейтора», он даже как-то боялся. За время существования третьего рейха на него было совершено 144 покушения, и все они за исключением самого первого (взрыв в пивной), были совершены людьми, которые без сомнения, по своим нравственным традициям, образованию и стремлениям должны быть отнесены к элите. Двадцатилетний племянник фельдмаршала Эвальда фон Клейста неожиданно получил доступ в ставку фюрера, регулярно отвозя туда секретные документы. Он через своего родственника связался с заговорщиками, замышлявшими убийство Гитлера (несколько таких обществ существовало в Германии на протяжении всего периода владычества фашистов), и, прежде, чем осуществить своего намерение убить фюрера, поехал к своему отцу, рассказал ему все и попросил благословить его на смерть за очищение гГермании; благословение единственному сыну было дано. Генерал Остер и адмирал Канарис (военная разведка) предупреждали все страны Европы о готовящемся нападении Германии, пытались наладить контакты со странами антигитлеровской коалиции, спасали людей, которым грозило заключение в концлагерь или в тюрьму, собрали огромный обличительный материал о зверствах фашистов на оккупированных территориях, оба погибли одновременно с сотнями лучших людей страны после неудачи заговора 1944 года. Таких примеров можно привести великое множество… К семьям заговорщиков репрессивных мер было принято немного, и эти семьи дали новые ростки, - так много лет бургомистром Штутгарта был сын фельдмаршала Роммеля, отравленного по приказу Гитлера в далеком 1944 году. А на Сталина покушений не было (или мы не знаем?). Обессиленное общество, невиданные репрессии и страх перед НКВД сделали свое дело, но ведь были люди, которые могли изыскать возможность уничтожить тирана, но не случилось… Возможность – это еще не поступок и когда после войны воевавшие страны преодолевали последствия разрушительного смерча, Германии помог не только план Маршалла, но и пришедшие к власти настоящие демократы, приближавшие это время борьбой против Гитлера. А в России в это время громили «убийц в белых халатах», читали «Марксизм и языкознание», боролись с низкопоклонством и т.д. Никто не имел возможности возвысить свой голос против всего этого мракобесия, элиты не было. Конечно, это только внешние признаки ее отсутствия. Во все эти страшные годы она была, хоть сколько-нибудь, но была. В начале 30-х годов был Мартемьянов, погибший со всей своей семьей, был доктор Шамелиович, был доктор Каминский, прямо после своего выступления на пленуме ЦК отправившийся на смерть. Мы мало знаем об этих людях. Общество «Мемориал» делает великое дело, регулярно публикуя с большим трудом добываемые данные. Эти материалы важны не только как дань памяти, они необходимы нашему обществу, забывшему, что такое нравственность, порядочность, настоящее образование, ведь до сих пор у нас вывешивают портреты Сталина, издаются такие книги, как «Мой отец Лаврентий Берия», написанная его сыном, «Миф двадцатого века» Альфреда Розенберга, «Майн кампф» Гитлера, с экрана телевизора внук Молотова Никонов с горечью вещал, что дедушка не имел персональной пенсии. Дедушка дожил почти до ста лет, а те, кто был в расстрельных списках, на которых недоучка Молотов ставил свою подпись, но и писал матерные слова, умирали молодыми, не зная своей вины. Никонов тоже не хочет знать вины любимого дедушки и имеет на это право, ведь у нас не прошла десталинизация, как в Германии денацификация, общество не очищено от скверны, она все крепнет. В Германии потомки Риббентропа не могут рассказать какой он был замечательный, так как министр иностранных дел Риббентроп, который не имел такой власти, как министр иностранных дел и член Политбюро Молотов, был повешен по приговору международного трибунала в 1946 году. Недавно по нашему телевидению было показано интервью с сыном Мартина Бормана, он стал священником, он не скрывает, кем был его отец, не изменил фамилии. Как дети Гимлера, он сказал, что вся его жизнь посвящена насаждению добра в сознании людей (разумеется о возвращении нацизма речи не идет!), замолить грехи нацистов тоже не удается, но он старается личным примером, своей деятельностью доказать, что люди никогда не вернуться в этот мрак. А у нас дочка Ежова хлопочет о реабилитации отца, значит, время пришло…. Их время пришло, а время возрождать гражданское общество, растить достойных граждан – нет. Рецептов здесь нет, необходима только среда, в которой они могут вырасти. Да где ж взять? Семья теперь не может противостоять безнравственности, жестокости, алчности, лживости внешней среды, в которой нет ничего, что способствует развитию нравственной личности. Даже в сталинские времена заботились о развитии личности, правда, несколько однобоко, - стремились воспитывать жертвенность, готовность умереть за партию и товарища Сталина. Но при этом воспитывались товарищество, правдивость, забота о ближнем, своеобразно сочетающиеся с доносительством, но хоть что-то. А теперь дети узнают про успешного менеджера Сталина и пользуются ужасными учебниками не только по гуманитарным дисциплинам. Почему так произошло при отставании идеологической цензуры можно понять только если предположить, что образованием заправляют взяточники и невежды, образованные и порядочные люди такого допустить не могут. Дети лишены не только хорошего образования, но и нормального детского коллектива. Мы с внуком как-то поехали посмотреть двор дома, где жил Маршак, замечательное стихотворение которого «Дети нашего двора» ему очень нравилось. Во дворе был только один мальчик лет шести, сидевший на скамеечке. Он сказал, что ждет маму, которая через минуту выйдет из дома, чтобы пойти с ним куда-то, про игры он ничего не знал, так как во дворе иногда гуляют малыши с мамами, а школьники – нет. Про Чкалова, который жил в этом доме, он ничего не слышал. В нашем доме тоже самое, нечего было ехать. Но ведь всегда кажется, что где-то лучше. Конечно, времена изменились, в Чапаева и Чкалова теперь играть не будут, а во что будут? В Ксению Собчак? Детский коллектив очень важен для развития личности, в нем всегда выделяются ребята, являющиеся вожаками не только из-за физического превосходства, но прежде всего из-за присущих им умственного и нравственного развития (помните: «все ребята уважали очень Леньку Королева?»). Во дворе моего детства непререкаемым авторитетом пользовались сын дворника Ваня Чабан и дочь академика Ляля Петровская. Мы играли в Чапаева, Чкалова и даже в Гризодубову с Расковой. Теперь общество не может предложить детям ничего кроме компьютерных игр, о которых написано уже столько, что повторять это смысла нет, тем более, что ничего не меняется. Нравственные основы личности закладываются в детстве, здесь очень важно, к чему эта личность должна стремиться, о чем мечтает, важно также, что ей подскажут взрослые, о чем расскажут. Во все времена юные любители науки стремились поступить в МГУ. Будут ли они так же мечтать об этом после того, как в прессе появились красочные описания похождений представителей элиты нашей страны в Швейцарии, где сын владельца Черкизовского рынка и другие такие же элитные отпрыски учатся в филиале юридического факультета МГУ, открытого для них в этой симпатичной стране. Тут дело даже не в том, сколько это стоило их родителям, откуда деньги, кто родители и кто ректор этого факультета, выжно, что до жизни такой дошел Московский Университет. Что дальше? Остается только вспоминать, сколько представителей славной российской элиты выпустило это учебное заведение. С элитой явно плохо, без нее гражданское общество не сможет завоевать право на свободу и справедливость. Мы все это видим, как мало этих людей, видим, что большинство из них принадлежит к старшему поколению. Общество теряет опору в этих людях, выдвигая на роль нравственных кумиров людей, которые зачастую не могут справиться со столь масштабной и многотрудной задачей. Их очень мало, не из кого выбирать. На изломе развития нашей страны выдвинулся замечательный и чистейший человек – Андрей Дмитриевич Сахаров, несомненно яркий представитель элиты. Он с той же энергией окунулся в правозащитное движение, с какой ранее работал в науке. Но в правозащитном движении он был новичком, было велико влияние его жены, а она часто пользовалась его огромным авторитетом и народной к нему любовью для решения своих проблем. Она допустила, чтобы слабый здоровьем замечательный человек объявил длительную голодовку, чтобы в больнице тюремщики его насильно искусственно кормили и все для того, чтобы подругу ее сына выпустили к нему в США без регистрации брака. Конечно в правозащитном движении нет мелочей, но в данном случае цель и средства несоизмеримы. Все восхищались его мужеством, но понимание эта тяжелая акция не нашла. Яркие личности, которые появились одновременно с Сахаровым: Юрий Афанасьев, Лев Пономарев, Сергей Юшенков, Аркадий Мурашов, Валерия Новодворская, Галина Старовойтова и еще несколько человек быстро были вытеснены из политической жизни или убиты. Далее – Гайдар, Немцов, Хакамада, но к разговору об элите это уже отношения не имеет. Теперь несколько свободных изданий, которые пока еще существуют, очень часто по разным поводам обращаются к вдове Сахарова Елене Боннер, которая из США сообщает свое мнение по любому поводу, состоящее из одних и тех же банальностей. Это подчеркивает бедность демократического движения: не к кому больше обратиться. Что дальше? Без свободы не будет атмосферы высокой нравственности и стремления к образованию, а без них не будет свободы. Круг замыкается. Из него освободиться можно только, как из окружения, но, прорвавшись, где окажемся? В химкинском лесу?

Страницы истории сопротивления фашизму в Германии. Адимрал Канарис. «Выбрал немилость там, где повиновение не принесло бы чести». Эпитафия полковника армии Фридриха Великого Адольфа фон Марвитца, 1781 год. «Чем ночь темней, тем звезды ярче» - это Виссарион Белинский написал о России Николая Первого. Перенести эту метафору на середину XX века очень трудно: какие же должны быть звезды в такую темную ночь, которая накрыла Европу, особенно сгустившись над Германией Россией. Это были очень яркие звезды, они, как правило, светили недолго: тьма очень агрессивна, но яркий след этих звезд остался. А тьма была страшная и при этом неоднородная, со своими региональными особенностями, вот и звезды были разными. Репрессивная политика большевиков не имеет аналогов в истории как по масштабам, так и по бессмысленности. Жертвы безумного смерча, свирепствовавшего по всей стране, не могли защитить себя, - во-первых каждый, не чувствуя за собой вины, думал, что может быть минует его чаша сия, а во-вторых репрессии охватили все слои общества и все регионы огромной страны. Сопротивление в этих условиях было невозможно, как метко было замечено, население было поделено на две части – тех, кто сидел, и тех, кто охранял, необходимо отметить, что была еще одна часть населения – те, кто писал доносы, причем некоторые случаи объяснить невозможно как невозможно, как невозможно реально представить себе обстановку тех лет. Например, можно ли поверить в то, что Мейерхольд, скажем помягче, писал сообщения о Булгакове? Таким поступкам нет оправдания, даже принимая во внимание страшную участь знаменитого руководителя театра. Это можно объяснить только тем, что общество, потеряв лучших представителей, было сломлено. Порядочные, смелые люди являли в застенках необыкновенное мужество, но изменить обстановку в стране это не могло, они могли только ценой ужасных мучений защитить свою честь и спасти жизнь кому-нибудь, не оговорив его под пытками. Конечно, были и тогда очаги сопротивления одиночек, - был в нашей истории партийный работник Мартемьянов, был редактор журнала «Красная новь» Воронский, был чекист Медведь, много их было одиночек, их жизнь – пример необыкновенного отчаянного мужества, так как одному всегда страшнее, и они не могли не предугадывать, чем закончится их деятельность. Для всех нас очень важно знать о них, в этом великая миссия (в данном случае, мне кажется, не следует бояться высоких слов) «Мемориала», собирающего по крупицам данные о жизни этих людей. Средневековая инквизиция на протяжении столетий считалась самым ужасным периодом европейской истории, однако середина двадцатого века явила миру таких диктаторов и такое море жестокости и изуверства, что жалкого Торквемаду никто теперь и не вспоминает: есть более близкие и наглядные примеры. Почти одновременно со Сталиным в течение тринадцати лет в Европе действовал не менее страшный еще один радетель «за народное дело», он тоже вместо с кликой подонков пользовался поддержкой толпы, действуя от ее имени и принося ей же неисчислимые беды. Там тоже были жертвы репрессий, их было очень много – истреблялись целые народы, естественно был и репрессивный аппарат, сильный и беспощадный. Возможно карателей связывала кровавая порука, возможно это было «идейное братство»: для них создавалась литература, кино и должностные инструкции, читать которые не страшно, не противно, а удивительно: правда ли весь этот жуткий бред написан в двадцатом веке? Все было направлено на то, чтобы они свято верили фюреру и были сплочены (и не случайно слово фашист произведено от названия крепких связок древесины, фашин, которыми заполняли рвы при штурме крепостей). Приход Гитлера к власти, цели и задачи, которые он поставил перед страной, были несколько другими, чем у Сталина, в стране оставались силы, могущие оказать действенное сопротивление. Борьба с мерзавцами, ведущими страну к гибели, стала делом жизни людей, создавших ряд центров сопротивления, они не преследовали никаких личных целей, находясь на видных должностях во властных структурах, церковной иерархии и руководстве армии. Почти все они погибли мученической смертью, казнь по приказу Гитлера снимали на кинопленку, вряд ли это принесло ему удовлетворение: ни один казненный не издал ни звука, что могло бы выдать страх перед смертью и страшной болью. Несколько человек, в том числе душа заговора генерал Остер и адмирал Канарис почти год, до весны 1945 года содержались в концлагере и там были повешены за месяц до капитуляции Германии, но об этом после. Германское сопротивление фашизму вот уже много лет очень активно изучается не только в Германии, но и в других странах. Особенно много на эту тему написано работ в Англии. В Советском Союзе освещалась только деятельность групп, связанных с советской военной разведкой (Харнак, Шульце – Бойден и другие). Их нужно помнить, помнить с благодарностью, но в памяти потомков должно найтись место и для тех, кто Сталина ненавидел не меньше, чем Гитлера. В последние годы эта тема в России стала привлекать широкий интерес не только профессионалов – историков, но и множества читателей. Можно предположить, что во времена падения нравственности яркие примеры благородства, чистоты помыслов, верности долгу и заботы о ближнем вызваны желанием узнать о них как можно больше. Публикуемые книги дают такую возможность. Конечно, это история другой страны и назвать всех поименно, как в России, нет необходимости, так как нет родственных связей с погибшими, но нам больше, чем другим народам, важно знать, что в Германии, когда каратели в немецкой форме совершали страшные преступления, далеко не все немцы в этом участвовали, были герои, которые боролись против фашизма, были немцы, которые, не участвуя активно в этой борьбе, ненавидели фашизм, а были и такие, кто, узнав об ужасах массовых убийств, начавшихся в 1939 году после захвата Германии части территории Польши, не могли жить с этой виной, кончали жизнь самоубийством. Так поступил фельдмаршал Удетт, знаменитый лётчик времен первой мировой войны. Вильям Канарис в силу своих нравственных убеждений не мог не примкнуть к активным противникам фашизма и, занимая значительный пост, имел большие возможности в плане помощи силам сопротивления, недаром одна из лучших книг по истории Германии этого времени «Адмирал Канарис» (автор К.Х. Абжаген) издана в серии «След в истории». Оглядывая недолгую жизнь «маленького адмирала» (гросс – адмирал Редер был выше чином и значительно больше ростом), теперь, по прошествии более 60 лет со дня гибели, можно сказать, что вся жизнь его всегда была поступком, большего или меньшего значения, но поступком. Он родился 1 января 1887 года в более чем благополучной семье владельца металлургического завода, ему никогда не нужно было заботиться о своем материальном достатке. Атмосфера родительского дома и круга, в котором вращалась его семья, сыграла большую роль в формировании подростка. «Отец и мать были людьми с возвышенной душой, многосторонними интересными и обширными знаниями, … в доме все были настроены патриотически. … Можно отчетливо наблюдать в последующей жизни Канариса влияние этой среды, отвращение к марксизму, особенно в его экстремальных формах, сохранилось в нем навсегда. С другой стороны, ему было свойственно очень сильное чувство социальной ответственности, которое он унаследовал от среды промышленников и военных, нашедшее в его заботе о своих подчиненных всех званий», - отмечает автор вышеупомянутой книги, лично знавший Канариса. В 1905 году Канарис стал кадетом императорского морского флота. Трудно сказать, что определило такой выбор: в семье не было военных, вряд ли выбор военной карьеры можно объяснить тем, что прабабка императора Наполеона было урожденная Канарис. Хотя семья Канарис происходила из Италии, ко времени рождения будущего адмирала она уже более 200 лет жила на территории Германии, совершенно онемечившись. По окончании учебы, вернее, на последнем курсе военно – морского училища, он получил назначение на крейсер «Бремен», который курсировал в качестве дежурного корабля у берегов Центральной и Южной Америки. С 1907 по 1915 год продолжалась его служба на морских судах в этом районе; в 1915 году, потерпев поражение в бою с английской эскадрой, крейсер «Дрезден», на котором служил Канарис, затонул, экипаж был интернирован чилийскими властями. Обер-лейтенант Канарис решился на отчаянный шаг – бежать из плена на другой континент, в Германию, чтобы продолжать службу в действующих вооруженных силах. Он в совершенстве овладел испанскими языком, но похожим на латиноамериканца не был, побег обещал быть опасным. Командир «Дрездена» идею побега одобрил и поручил подробно доложить о происшедшем командованию флотом. Побег был очень трудным, чтобы добраться до немецких поселенцев в Аргентине нужно было доплыть на шлюпке с острова, где содержались пленные, до материка, затем нужно было преодолеть длинный путь через Анды. В Аргентине Канарис с помощью соотечественников превратился в чилийца Рида Розаса, который направлялся в Голландию, чтобы там вступить в право наследования от одного из родственников своей матери – англичанки. Он благополучно на английском корабле добрался до Германии, где выполнив поручение командира, надеялся получить назначение на флот, однако знавший иностранные языки высокообразованный офицер вынужден был с тем же паспортом и той же легендой отправиться в Испанию, где вместе с немецким морским атташе он должен был в испанских портовых городах находить сотрудников для особых заданий немецкого морского ведомства, а также отыскивать торговцев корабельным провиантом и товарами первой необходимости и моряков для прибрежных судов, которые были бы готовы участвовать в обеспечении немецких подводных лодок и наводных кораблей углем, нефтью и провиантом. Однако, несмотря на важность порученного дела Канарис просил о переводе в действующую армию. С трудом разрешение было получено, и опять Рид Розас на сей раз через Францию и Италию добирается до Германии. На сей раз маскировка была раскрыта, и Канарис оказался в итальянской тюрьме, где его должны были казнить как немецкого шпиона. Однако хлопоты друзей из Мадрида спасли ему жизнь: Испания подтвердила, что он действительно чилиец, и он вернулся в Испанию. Ему очень не хотелось участвовать в работе спецслужб, как он говорил, в испанском тылу, он мечтал стать командиром подводной лодки. Однако, его подводная лодка принимала участие в войне недолго: в Германии началась революция. Монархист Канарис, как и многие другие офицеры, мог уйти в отставку, связи семьи и собственная репутация позволили бы ему найти себе достойное место в Германии или за границей, но он считал, что обязан остаться. Он стал одним из адъютантов военного министра в республиканском правительстве. Однако, мирная жизнь продолжалась недолго: военные хотели «вернуть в страну порядок». После участия в капповском путче под командованием знаменитых генералов Лютовица и Людендорфа, который потерпел полное поражение, капитан – лейтенант Канарис перестал участвовать в политике. Находясь в составе малочисленных военно – морских сил Германии, разрешенных согласно Версальскому договору, он в течение более 10 лет занимался восстановлением флота, в частности подводного. Эта работа велась в основном нелегально, Канарис сумел наладить контакты не только с хорошо знакомыми ему испаноязычными странами, но и с Японией. Однако, произошедшие в 1933 г. В Германии перемены (приход к власти нацистов) изменили его жизнь коренным образом. До 1935 года он служит на флоте начальником базы флота и командиром крейсера, но 1 января 1935 года он вступил в должность начальника абвера (военной разведки). Не сочувствующий нацистам, не принадлежащий к их партии, чуждый им по взглядам, образованию и понятиямо порядочности, он занял этот пост потому, что он традиционно числился за флотом и потому, что Канарис имел большие и хорошие связи за рубежом Германии. Приняв этот пост,Канарис вскоре осознал, какие возможности в плане сопротивления фашизму открываются перед ним. Во многом ему повезло, во-первых рядом с ним оказался майор (позднее генерал) Ганс Остер, ставший вместе с Канарисом душой заговора против Гитлера, а во-вторых никто из сотрудников разведки, знавших или нет, или имевших подозрения по поводу деятельности Остера и Канариса, никогда даже случайным словом не выдали их, хотя эта деятельность подходила под определение государственной измены по отношению к третьему рейху. Абвер насчитывал к 1944 году 10 тысяч человек, заговорщиков и их помощников было всего около 50 человек, при этом в составе этой организации был весьма многочисленный отдел, тесно сотрудничающий с гестапо и пополняемый его кадрами. Канарис ликвидировать его не мог, все, что он мог - это противодействовать работе этого отдела и не допускать его сотрудников к основной деятельности абвера. Канарис ясно сознавал, что скорее всего борьба сотрудников армейской разведки с фюрером не принесет ей победы, - слишком силы неравные, один из его тайных сотрудников, известных под именем барона Ино, вспоминал после войны, что в 1939 году, прощаясь с ним перед отъездом Ино из Берлина, Канарис сказал, что он убежден, что они никогда больше не увидятся, так как он будет работать во имя свержения Гитлера, хотя знает наверняка, что это будет стоить ему жизни. Цена высокая. Заплатил, не торгуясь. Перед адмиралом стояло несколько задач, которые он и Остер поставили перед собой сами. Остер был связан с большим количеством людей в плане подготовки военного переворота. Это были высокопоставленные военные и дипломаты. Остер разработал детальный план использования армии как на территории Германии, так и на оккупированных территориях. Во главе этих частей стояли надежные командиры. Помимо этого, велась очень большая работа, связанная с контактами со странами антигитлеровской коалиции. Эти контакты имели целью доведения до сведения их правительств информации о смене режима и выходе Германии из войны. Это было необходимо для того, чтобы происходящее в Германии после устранения Гитлера было понято правильно, и она не была бы в этот момент окончательно раздавлена превосходящими силами противника. С этой целью к заговору были привлечены священники и дипломаты (посол Германии в Италии фон Хассель и зам. Министра иностранных дел фон Вайцзеккер). Контакты осуществлялись на самом высоком уровне через Папу римского. Однако, генерал Остер так ненавидел фашистов, что не мог соблюдать правила конспирации и простой осторожности, зная, что абвер находится по постоянным наблюдением службы безопасности. Канарис постоянно заботился о том, чтобы любыми средствами отвести опасность от Остера, главной пружины заговора. В 1935 году начался абиссинский конфликт: Италия напала на Абиссинию, Канарис считал, что с этого времени вступила в силу гитлеровская система односторонней отмены договоров, тем более таких, которые и национал – социалистический режим еще недавно признал обязательными для выполнения. Он был убежден, что немногочисленные положения Версальского договора, ущемлявшие равноправие Германии, смогут в недалеком будущем упразднены путем переговоров. Он опасался, что каждый успех политического насилия будет вдохновлять и это дорого обойдется не только режиму, но и всему немецкому народу в результате потери моральной поддержки из-за роста ненависти к немцам в странах, где такие настроения, вызванные первой мировой войной, только начали ослабевать. Всегда занимая активную позицию в плане того, что может сделать он лично, Канарис вместе с Остером, Вайзеккером и рядом иностранных дипломатов предпринимает попрытки по предупреждению европейских стран (например, Бельгии и Голландии) о готовящемся нападении. Однако, эти действия, предпринятые ценой огромных усилий, не дали желаемого результата из-за переноса дат начала операций и недоверия ряда правительств, прежде всего Великобритании. Гитлеровский режим имел огромную пропагандистскую машину, средства затраченные на пропаганду как внутри страны, так и за рубежом, были сопоставимы с затратами на основные промышленные цели. Канарис, Остер, Вайзцзеккер и деятели церкви, много сделали для того, чтобы мир узнал об истинном лице фашизма. Абвер собрал огромный материал о зверствах в концлагерях и на оккупированных территориях, Канарис лично заботился о том, чтобы в Германию приглашали известных и авторитетных людей, которым стремились показать, что происходит за дымовой завесой пропаганды. Из внешнеполитических акций абвера Канарису ставят в вину поддержку восстания генерала Франко против республиканского правительства. Канарис считал, что поддержка Франко оправдана. Генерал Франко обещал вывести Испанию из войны, в которую ее ввергло бы республиканское правительство. Канарис знал его лично, он поверил обещаниям каудильо установить в Испании режим просвещенной монархии. Канарис до этого не дожил, но Франко обещание выполнил. В 1942-43 гг. Гитлер ввиду больших осложнений на восточном фронте настаивал на том, чтобы Испания вступила в войну. Для этой цели в Мадрид выехал Канарис. Он хотел отговорить Франко от начала военных действий, хотя цель поездки была совсем другая. Оказалось, что каудильо уговаривать не нужно: он тоже этого не хотел. Возвращаясь в Берлин, начальник абвера через Кейтеля передал Гитлеру доклад, в котором представлял экономическое положение Испании и состояние ее армии в ужасающем виде. Вопрос о вступлении Испании в войну отпал. Самым закрытым «проектом» был вывоз за рубеж многих сотен людей, в основном евреев, которым в Германии грозила верная смерть в концлагере. В этих случаях использовались обширные зарубежные связи абвера. Иногда этих людей оформляли как агентов для засылки в другие страны, эти операции были особенно трудными, так как требовали участия многих людей (создание легенд, документов, обеспечение проживания хотя бы в течение первого времени). Для этой цели Канарис в Швейцарии создал довольно крупный денежный фонд, официально предназначенный для зарубежных агентов. Эту деятельность скрывать было трудно, в стране даже пошли разговоры о том, что абвер помогает евреям. Были случаи, когда к офицерам разведки обращались совершенно незнакомые люди, которые могли быть кем угодно, даже агентами гестапо, и в этих ситуациях руководимый Канарисом абвер не отказывал несчастным практически никогда. Знала об этом служба безопасности или нет – осталось неизвестным, возможно, как считают некоторые источники, Гейдрих накапливал компромат, чтобы уничтожить ненавистного ему адмирала, который, будучи командиром крейсера, списал его с флота за неблаговидный поступок. Рассказ о деятельности адмирала Канариса теряет стройность изложения из-за того, что он очень много сделал: приходится отвлекаться на подробности, которые никак нельзя упустить, нельзя не сказать о них. Он был человеком необыкновенно высокой нравственности, при этом он был человеком долга. Девять лет жизни, которые он провел в должности начальника абвера, были годами невероятного напряжения, даже дома не всегда можно было быть самим собой. Каждое утро за ним заходил для совместной верховой прогулки Вальтер Шелленберг (шеф подразделения политической разведки), вечерами заходил Гейдрих с семьей. Канарис боялся Гейдриха, боялся того, что тот сможет погубить то огромное и важное дело, дело жизни – заговор против Гитлера. Но при этом он не разу не нарушил своего долга перед Германией и своим делом. В 1937 году возникла ситуация, которая реально грозила ему гибелью. Гейдрих обратился к нему лично с требованием передать в его распоряжение имеющиеся в абвере материалы, связанные с пребыванием в Германии делегации руководства Красной Армии во главе с Тухачевским. Гейдриха интересовали прежде всего подписи и почерк русских, ему нужны были аналогичные материалы, связанные с принимающей стороной: Гейдрих по заданию Гитлера готовил провокацию против руководства Красной Армии. Канарис ему отказал, и, несмотря на скандал, нужные материалы Гейдрих не получил. Это не спасло Тухачевского, Сталину не нужны были тщательно подготовленные материалы, повод для расправы всегда был под рукой. Хотя трудно себе представить более полный разгром Красной Армии, который последовал после гибели Тухачевского, но может быть Канарис и спас чью-нибудь жизнь, так как никто так и никогда не узнал, что Тухачевский встречался с генералом Миллером, главой Белой Армии в эмиграции. В 1938-39гг. Канарис налаживает очень широкие связи с огромным количеством политических и военных деятелей разных стран, пытаясь остановить гитлеровскую агрессию. Его ближайшими сподвижниками становится крупнейший промышленник Яльмар Шахт, начальник берлинской полиции граф фон Гельдерер, посол Германии в Италии фон Хассель, дипломаты фон дер Шуленберг, братья Кордт и другие. Он ездит в разные страны, от напряжения теряя свойственную ему осторожность. Так, находясь в Генеральном Штабе Австрии во время аншлюсса, он в отчаянии громко спросил незнакомого офицера: почему Вы не стреляли?! Англия и Франция надеялись, что Гитлер не посмеет их тронуть, не хотели разговаривать даже с Шахтом. Все надежды на мир рухнули 1 сентября 1939 года после нападения на Польшу. Борьба за мир была проиграна. Теперь все надежды связывались с успехом заговора, только это могло спасти Германию, вернее не спасти, но сделать неминуемый крах менее болезненным. Ради этого он искал помощи там, где ее быть не могло. Он лично поехал к самому влиятельному в рейхе «нацигенералу» Рейхенау. Рейхенау поддерживал нацистов в части возрождения армии и мощи Германии, но как умный человек был потрясен, когда Канарис, не таясь, рассказал ему правду о зверствах фашистов на оккупированных территориях, показал ему все материалы, какими располагал абвер. Риск оправдался. Рейхенау поверил начальнику абвера и начал действовать. Он составил для Гитлера меморандум, в котором обоснованно возражал против расширения войны, он фюрера не боялся. Возможно помощь Рейхенау, в подчинении которого находились крупные воинские соединения, была бы благотворной для заговорщиков, но он погиб в начале войны против СССР. Четыре года войны были годами тяжелейших испытаний. Военная разведка ввязалась в борьбу с гестапо по поводу «приказа о комиссарах». Этот приказ был поддержан верховным командованием вермахта в лице фельдмаршала Кейтеля. На полях докладной Канариса, в которой он обоснованно требовал отмены «приказа о комиссарах» Кейтель написал, что он признает: «мнение начальника разведки соответствует солдатским понятиям рыцарской войны, но оно не может быть принято, тавк как здесь речь идет об уничтожении мировоззрения». Эта резолюция была главным обвинением против Кейтеля на Нюренбергском процессе, по приговору которого он был повешен. Последние четыре года жизни Канариса – отчаянная борьба с фашизмом, заговор за заговором. К военному перевороту все готово, надо устранять Гитлера. Больше ста покушений, только один генерал Хеннинг фон Тресков осуществил несколько казалось бы в беспроигрышных ситуациях. Канарис лично привез фон Трескову на восточный фронт, где фон Тресков служил в штабе фельдмаршала фон Клюге, бомбу английского производства, сделанную в виде бутылки шампанского. Объяснить счастье этого мерзкого преступника невозможно, разве что его защищал какой-то волшебный меч, который ему привезли из Тибета. Разумного объяснения нет. Канарис старался спасти кого можно и кого практически нельзя в стране, идущей к гибели. Его поступки можно объяснить или безоглядным героизмом или отчаянием. Поступающую к нему информацию о военной силе противника, которую он обязан сообщать верховному командованию вермахта или Гитлеру в некоторых случаях он трактует так, чтобы намеченные операции не состоялись или были отменены. Сколько раз он таким образом старался изменить фронтовую обстановку, неизвестно, такая информация естественно не фиксировалась. Начиная с 1939 года, то есть через 2 недели после начала войны с Польшей, Канарис регулярно представляет Гитлеру или командованию вермахта доклады о зверствах спецподразделений СС на оккупированных территориях. Иногда, зная как стремятся нацисты выглядеть пристойно в глазах западных стран, он сообщал, что эти материалы были отобраны у иностранных разведчиков. Служба безопасности все меньше доверяла разведке и требовала вывода ее из подчинения верховного командования вермахта. В этой обстановке тотальной слежки начальник абвера не может доверять ни одному виду связи, поэтому в 1943 году он совершает самоубийственный поступок – лично едет в Италию, чтобы предупредить о готовящемся вводе немецких войск. Итальянская разведка сообщила ему, что Италия выйдет из войны. Еще находясь в Италии и по возвращении в Берлин Канарис уверяет Кейтеля и Гитлера в обратном, будучи уверенным в том, что потеря времени окажется роковым фактором в плане осуществления восстановления фашистского режима Муссолини и сохранения участия Италии в войне, что было целью введения немецких войск. К концу 1943 года уже ясно, что Германия будет разгромлена, разведка слишком много знает, хотя бы только огромное количество фактов о зверствах нацистов, собранных и систематизированных службой Остера, представляет для СС-овцев смертельную угрозу, и они больше не могут терпеть существование этого очага сопротивления. Сначала был выведен в отставку Остер, он не успел ни уничтожить, ни спрятать практически все материалы о военном перевороте, там же была и часть дневников Канариса. Вскоре была разгромлена и вся разведка, ее переподчинили Кальтенбрунеру и Шелленбергу, Канарис получил назначение на незначительную должность, практически все активные сотрудники абвера были арестованы. После неудачной попытки уничтожить Гитлера в июле 1944 года были арестованы в числе других заговорщиков из вермахта Канарис и Остер. Канариса арестовал лично Шелленберг 23 июля 1944 года. Последние месяцы жизни он проведет сначала в тюрьме гестапо, на Принц – Альбрехтштрассе, где вместе с ним содержались заговорщики, которых гестаповцы не казнили сразу, видимо надеясь получить от них особо ценную информацию или, может быть обменять их на помилование для себя, ведь, как теперь известно, Гиммлер уже с 1943 года предпринимал попытки связаться с западными странами антигитлеровской коалиции, для чего даже к Римскому Прпе был командирован генерал Вольф, эта миссия закончилась, естественно, безуспешно. Были также редкие и незначительные по количеству обмены узников концлагерей на необходимые Германии грузовики и золото (так был выкуплен знаменитый писатель Леон Фейхтвангер). А пока вместе с Остером и Канарисом у гестаповцев находились генералы Гальдер (начальник штаба командования сухопутными силами вермахта) и Томас (материальное обеспечение армии), бывший министр Попиц, государственный секретарь Планк, главный военный судья Зак, который неоднократно спасал от расправы сотрудников абвера, Герберт Геринг (двоюродный брат рейхс-маршала), Яльмар Шахт, Йозеф Мюллер (главный переговорщик с Вермахтом), сотрудники абвера Лидиг, Штрюнг и Гере, главный криминалист Нёбе, пастор Бонгёфер и многие другие. Для Канариса, Остера и Мюллера был выбран самый тяжелый режим: они были в кандалах и их морили голодом. В феврале 1945 года после того, как здание гестапо было разрушено при бомбардировке, заключенные были распределены по концлагерям. Канарис и другие сотрудники абвера были отправлены во Флоссенбург, находящийся вблизи старой границы, разделяющей Германию и Чехию. На территории лагеря имелось массивное строение из кирпича, установленное на каменном фундаменте, которое в отличие от деревянных бараков именовалось бункером. В бункере имелось 40 одиночных камер, где содержались особо важные заключенные, например бывший федеральный канцлер Австрии Курт фон Шушниг с семьей. В номере 21 бункера сидел подполковник генерального штаба королевства Дания Лундинг. Он служил начальником военной разведки Дании до 1942 года, когда на его родине окончательно не утвердились немцы. Дверь его камеры рассохлась, в ней образовалась небольшая щель. Приложив лицо к двери, через щель можно было видеть коридор и далее – через окно на другой стороне коридора – двор лагеря. Из своего наблюдательного пункта Лундинг видел как вели заключенных на казнь, это он видел700 или 900 раз. В соседней камере поселили Канариса. Лундинг видел его в Дании, знал, что Канарис много сделал для облегчения участи датской армии и ее генерального штаба. Он через подкупленного охранника сообщил о себе Канарису, а затем наладил с ним связь путем перестукивания, навыками которого закованный в кандалы Канарис освоил довольно быстро. Благодаря Лундингу стало известно о последних днях жизни адмирала. Лундинг видел, как во Флоссенбург приехал Кальтенбрунер, с Канариса сняли кандалы и вывели во двор. О чем шел разговор Канарис сообщить не успел. Кальтенбрунер энергично жестикулировал, видимо, на чем-то настаивая, добиваясь чего-то от адмирала, возможно, в обмен на жизнь. Мы этого никогда не узнаем, можно только предполагать. Канарис совершил свой последний поступок: ничего не добился от него Кальтенбрунер. В те несколько дней, которые еще прожил Канарис, его постоянно допрашивали и избивали, перед казнью у него были разбиты кости лица. 8 апреля состоялся «суд». Для этого в лагерь прибыли два гестаповца. Смертные приговоры у них были заготовлены заранее (об этом один из них рассказал после войны, находясь в плену у американцев). В ночь с 8 на 9 апреля Канарис простучал своему последнему другу: «Я думаю, это был последний допрос, я должен умереть. Я умираю за свое отечество с чистой совестью. Вы как офицер поймете, что я лишь выполнял свой долг перед Германией, когда пытался противиться преступному безрассудству, с которым Гитлер ведет ее к гибели». Разговор через стену продолжался долго, Канарис передал еще весточку для жены. В 6 часов утра Канариса увели в канцелярию, в 7 утра все было кончено. Лундинг через щель последний раз увидел седой вихор и плечо друга, затем заключенные отнесли тела казненных к штабелю дров для сожжения. Вместе с Канарисом 9 апреля 1945 года были повешены Остер, Штрюнк, Герс и доктор Зак, имена еще четырех или пяти казненных в это утро остались неизвестными. Через несколько дней в лагерь вошли американцы. Сотрудников абвера, участвовавших в заговоре, не осталось в живых, один только Гизевиус написал воспоминания и выступал свидетелем на Нюренбергском процессе, но он не был кадровым сотрудником абвера, его привлек для работы Остер уже в середине войны. Может быть поэтому имя Канариса упоминалось только в связи с тем, что он был высокопоставленным офицером военно – морского флота и вермахта. Соответственно имя его подвергалось очернению. В связи с этим его семья переехала в Испанию, где Франко, помнивший добро, предоставил Эрике Канарис и ее дочерям прекрасный дом и достойную пенсию. Однако со временем выяснялись всё новые факты биографии адмирала Канариса, о нем писали книги, спасенные люди хлопотали о том, чтобы он был причислен к праведникам мира. И только в 1996 году суд Берлина реабилитировал жертв 9 апреля 1945 года, и Вильгельм Канарис занял свое место в истории.