Последний маршал войны

История любви

– Уходя на работу, – рассказывает внучка маршала Карина Наджарова, – дед оставлял бабушке записки: «Я тебя люблю». Они познакомились перед революцией, когда деду было 20 лет. Но бабушка была помолвлена. Им пришлось расстаться. Однако вскоре муж бабушки погиб на фронте. Когда дед узнал об этом и приехал к любимой, она была беременной, но, несмотря на это, они поженились. Появившийся на свет сын Мовсес стал для деда родным. А в 1923-м у них родилась дочь Маргарита, моя мама.

Куда бы ни забрасывала судьба Баграмяна, он ни на секунду не забывал о жене, писал ей: «Тамара, моя родная, светлая радость моей жизни! Самым сокровенным и дорогим существом была, есть и будешь только ты. Невозможно словами объяснить, как я люблю тебя. Но … я в силу непонятных даже мне самому причин могу проявить в некоторых вопросах даже беспечность к тебе. …Но поверь, радость моей жизни, что на самом деле я… сильно и глубоко люблю тебя. Я считаю тебя идеалом жены для каждого порядочного семьянина. Твой Ваня. 25 мая 1943 г.».

Написано после 20 совместно прожитых лет.

– Я дважды видела на глазах деда слезы, – говорит Карина Наджарова. – В 1973-м, когда умерла бабушка, и в 1980-м, когда умер Мовсес.

Честь без урона

Иван Христофорович Баграмян родился в 1897 году в Азербайджане, в городе Елисаветполь (ныне Гянджа) в семье железнодорожного рабочего. В 1915-м отправился на первую мировую. Потом была гражданская, военные академии… К 41-му Баграмян был кадровым военным командиром с солидным послужным списком и обширными знаниями. И хотя в войну он служил в штабах разных армий, на «штабиста» не тянул: пулям не кланялся, от ответственности не бегал.

В 1938 году он заступился за своего арестованного брата и был уволен из армии. А во время войны поплатился должностью за неудачную операцию наступления на Харьков, «автором» которой был не он один. И уже после этого не побоялся доложить Сталину свой особый план наступления на Орел, не одобренный ни одним из его прямых начальников, но оказавшийся успешным.

– В начале войны, – рассказывает Карина Сергеевна, – дед был зам. начальника штаба Киевского военного округа. И с небольшой группой прорывался из окружения к своим. Возле одного села ему доложили: подходят немцы, а наши бегут. Людей у деда было мало, но он повел их в атаку. Видя это, из укрытий стали подниматься запаниковавшие бойцы, и за считанные минуты отряд увеличился в несколько раз. Тут дед услышал крик: «Товарищи, с нами генерал! Вперед!» Немцев они отбросили.

Тогда он писал жене:

«…Тамарочка, моя славная радость! Я не раз подставлял себя под пули, может быть, даже подсознательно искал законной смерти, но меня окаянная пуля, оказывается, не берет. Тамо-джан! С именем нашей Маргуши на устах я выходил из большой беды. Ужасно я не хотел, вернее, не мог допустить в мыслях, чтобы моя дочь … могла бы перенести бремя позора в моем лице. …Я вышел с честью. Что тебе сказать? Кроме слов любви и глубокой привязанности к детям, у меня ничего нет. Ваш Ваня. Октябрь 1941 г.».

На фронте был и сын Баграмяна Мовсес. Туда же отправилась дочь Маргарита: закончив первый курс мединститута, она попросила у отца протекцию … устроить ее на практику во фронтовой госпиталь.

Русский для сейма

После войны Баграмян возглавил Прибалтийский военный округ, а в 1946 году его избрали в Верховный Совет Латвии.

– Первую в том году сессию, – продолжает Карина Наджарова, – председатель открыл речью на… латышском языке. За ним на латышский перешли и остальные. Дед взошел на трибуну и… заговорил по-армянски. А в конце по-русски добавил: «А теперь прошу исполнять мои указания». Заседание продолжилось на русском языке.

В Прибалтике Баграмяна любят до сих пор. А его военный вагон попал в Музей истории железных дорог, открывшийся в 2003 году. Кабриолет маршала «ЗИС-110Б» 1953 года выпуска, собранный вручную, стоит у входа в Музей техники и этнографии. Коллекцию еще в 60-х годах начал создавать председатель колхоза «Узвара» («Победа») Янсонс. Авто он некогда выкупил у военных за... ящик коньяка. Музей сейчас разросся, и его поддерживает государство.

Яблоки для детдома

– После смерти бабушки, – вспоминает Карина Сергеевна, – дед поселился на даче и выезжал редко. У нас была госдача в Баковке: дом и участок в 4 га. Два гектара – сад и два – лес. Дед следил за деревьями, просил садовника вырезать сухостой, покупал саженцы… Каждый год отправлял грузовик яблок в детдом.

У него был четкий распорядок дня. После завтрака дед садился писать мемуары или читать. А днем ходил пешком до 5 километров. Он точно знал длину всех дорожек на участке. Не помню случая, чтобы он лежал и жаловался на болезни.

На прогулки он никого не зазывал. Но если хотелось поговорить с ним по душам, можно было пристроиться рядом. Зато дед увлеченно снимал домашние фильмы и мучил нас, добиваясь нужного ракурса: например, заставлял по сто раз выходить из дома, спускаться по лестнице... Однажды дед минут 10 снимал меня в саду и ворчал: не можешь спокойно постоять пару секунд. Потом долго смеялся, когда выяснилось, что я стою на муравейнике.

В доме всегда было много людей, – продолжает Карина Наджарова. – Приезжали к деду с просьбами. Он всех принимал и был готов помогать, а просьбы были самые неожиданные: помочь с институтом, поставить телефон, посодействовать купить мебель, достать лекарства… Он вообще бережно относился к людям. Даже на фронте.

И на даче вокруг него всегда были люди. Дед обожал устраивать грандиозные застолья. В гости приходили Анастас и Артем Микояны, Буденный с супругой, маршалы Жуков, Конев, Бирюзов, Еременко, иллюзионист Акопян … И мы с братом привозили своих гостей. Дед всех сажал за стол.

Хотел дать свою фамилию

У приемного сына маршала – Мовсеса детей не было, а дочь Маргарита вышла замуж, и дети носили фамилию отца.

– Видимо, дедушку мучило, – говорит Карина Наджарова, – что фамилия не будет продолжена. И в конце 70-х он предложил мне и моему старшему брату Ване взять двойную фамилию. Но в загсе отказали. Тогда Иван согласился стать Баграмяном, а я пожалела отца, который сказал: «Моя фамилия не так прославлена, но я ее ничем не запятнал, ее не стыдно носить».

Ордена Баграмяна украли из музея

– После смерти деда, – рассказывает Карина Сергеевна, – мы передали его награды в Центральный музей Вооруженных Сил России. А потом пошли слухи, что украли ордена дедушки. В музее мне отказались показать его награды: у них якобы проверка. Но они не могли не ответить на депутатский запрос.

И вот в 1997 году выяснилось: еще в 1994-м в ходе инвентаризации обнаружили, что два ордена Суворова I степени, принадлежащих маршалу Баграмяну, были украдены и заменены на муляжи. Существует даже уголовное дело. Но следствие приостановили в 95-м, потом направили в Мещанскую прокуратуру «для организации дополнительного расследования». И тишина.

Вклад Кобзона

– Когда мне было 8 лет, – рассказывает Карина Сергеевна, – дед взял меня в Армению. Дедушку узнавали и бежали, чтобы постоять рядом, просто дотронуться до него… Тогда я, пожалуй, впервые поняла: мой дед – очень большой человек, его все знают и любят.

Любят и помнят Баграмяна до сих пор. В Интернете найдется множество ссылок – от военных мемуаров до современного сайта «Анекдоты от Баграмяна».

А вот улица его имени в Москве появилась лишь спустя 20 лет после смерти.

– Сразу после дедушки, – вспоминает Карина Сергеевна, – умер Брежнев, и потом руководители страны менялись быстро. В общем, обычный для СССР порядок увековечения имен крупных деятелей в названиях улиц нарушился. А мы спохватились только уже после развала страны. Написали письмо в правительство Москвы. Нам ответил некий г-н Петров: это коммунистическое прошлое, к тому же «имя полководца уже увековечено к 50-летию Победы в Зале славы на Поклонной горе». И достаточно. Обидно – дед действительно талантливый и крупный полководец. Все со школьной скамьи знают про танковые сражения в районе Дубно, Ровно, Луцка, оборонительную операцию под Киевом, контрнаступление в районе Ростова, Елецкую, Орловскую, Витебско-Оршанскую («Багратион»), Рижскую, Мемельскую (Клайпедскую), Восточно-Прусскую операции, штурм Кенигсберга… А ведь все они проводились под руководством деда.

В общем, – продолжает Карина Сергеевна, – с 1997 года написали уйму писем, помогали все – депутаты, военные, ветераны… Но из мэрии приходил все тот же ответ. И только когда подключился Иосиф Давыдович Кобзон, который хорошо знал дедушку и очень его уважал, выяснилось: дальше г-на Петрова наши письма не попадали. Лужков тут же потребовал исправить несправедливость. Так в 2002 году в Марьино появилась улица Баграмяна.

Дополнительные фотографии

Иван Баграмян - фотография из архивов сайта

Посмотреть фото