Автор: Олег ДУЛЕНИН [27.11.2007]

Не стесняйтесь пафоса

Его первой оперной постановкой стал «Евгений Онегин» П.И. Чайковского в Оперном театре г. Лиля (Франция). Это был довольно сложный международный проект, и закаливший молодого режиссера, и навсегда сразивший его высоким искусством оперного пения. Кроме всего прочего, его тогда просто потрясла работа художника по свету, итальянца В. Челли, много лет работавшего с самим Дж. Стрелером. Именно тогда Иван ясно понял, что светом можно и творить. Как творит его кумир Боб Уилсон.

После первого оперного спектакля у Поповски в разное время возникали разные идеи, связанные с Новой оперой и, конечно, с Евгением Колобовым, однако судьба распорядилась так, что ни одна из них, к сожалению, так или иначе не воплотилась…В итоге вторую и третью оперные постановки Иван осуществил в Центре оперного пения Галины Вишневской: в 2003 году он поставил «Царскую невесту» Н. Римского-Корсакова, а в начале этого года – «Риголетто» Дж. Верди. И вот теперь – Большой, Толстой, Прокофьев…

+– Иван, о чем твой спектакль?

– О войне и мире. О мире глубоких чувств и мыслей человека в войне. И наоборот, о войне эмоций и чувств в миру. Душа оперы, конечно, в Наташке. В ней вся хрупкость, женственность и материнство мира, все то, ради чего погибают. И ради чего выигрывают войны. Очень значим, разумеется, и образ Кутузова. В нем мудрость, мужество и сила. Опера Прокофьева, вне всякого сомнения, вскрывает величие русского народа. В ней соединяются и Отечественная война 1812 года, и Великая Отечественная. Героическое, патриотическое, пафосное – все переплетено. Все время говорил солистам: не надо стесняться пафоса, он сейчас всем очень нужен.

+– Ты работал над постановкой оперы в четвертый раз, скажи, у тебя, наверное, уже есть какие-то свои приемы?

– Каждый раз – все по-разному. Специфика оперы такова, что режиссеру приходится работать сразу с двумя-тремя составами, и не всегда получается найти свой подход к каждому солисту, а найти его просто необходимо. Так что очень часто второй-третий составы, по сути, являются экстренными вводами.

+– Что обязательно должен учесть режиссер драматического театра, придя на постановку оперы?

– Он не должен бояться оркестровой ямы, которая отделяет режиссера от актеров и отдаляет. Надо научиться, опираясь на музыку, звучащую оттуда, и в прямом, и в переносном смысле доходить через нее до актеров.

+– Ты читаешь ноты?

– К сожалению, нет. Мое единственное спасение – в полном погружении в музыку.

+– Скажи, а не было ли таких моментов, когда тебе вдруг хотелось поспорить с Прокофьевым?

– С гениями спорить трудно, однако были какие-то моменты, когда мне бы очень хотелось, скажем, не утвердительной интонации понижения в музыке, а вопросительной повышения. С другой стороны, Прокофьев грандиозно передает внутреннее состояние героев. Надо просто прислушаться. И поддаться. Многие считают музыку Прокофьева тяжелой, однако в его музыкальном осмыслении романа столько любви к Толстому, что не заметить ее просто невозможно. К Толстому можно прийти только через эту любовь.

+– Один режиссер драматического театра рассказывал, что решение оперного спектакля пришло к нему во сне; у тебя не было таких «производственных» снов?

– Было бы, конечно, хорошо: поспал, все придумал во сне, проснулся, пошел поставил, вернулся, опять поспал… У меня, увы, такого никогда не было.

+– У тебя ни разу не было соблазна предложить солистам почитать эпопею так, как читал ее когда-то Петр Наумович Фоменко?

– Петр Наумович читал «Войну и мир» четыре месяца, однако таких сумасшедших людей, как в «Мастерской П. Фоменко», мало где можно найти. А ведь любое отклонение от нормы в нашей профессии – это всегда хорошо. Все время говорил солистам о том, чтобы они перечитали хотя бы те сцены романа, которые использовал Прокофьев, а их в общем-то не так много. Сцены эти настолько сжаты, что мотивации героев, обнаруживающиеся у Толстого на протяжении нескольких десятков страниц, часто приходилось искать в музыке. Вот взять, скажем, сцену, в которой Курагин признается в любви Наташе и целует ее. В губы. Если поставить эту сцену в драматическом театре, ее можно играть час, а у Прокофьева Наташа через три секунды уже поет. Музыка течет и не позволяет разыгрываться, поэтому каждый раз надо искать четкое оправдание тому, почему ария возникает здесь, а не там.

Tags: #оперного #просто #однако #оперы #очень #время #конечно #прокофьев #войне #прокофьева #солистам #найти #музыку #таких #пафоса

Дополнительные фотографии