«Соловей» набирает высоту: к сестрам Фэннинг присоединились новые звезды
21.04.2026 01:51:37
НА ЕГО концерты рвались миллионы, его машину поклонники носили на руках. А он отказался от закладки именной звезды возле концертного зала «Россия», давно уже не выходит на сцену и предпочитает большую часть времени проводить дома, за компьютером. С этой основной ноты — «до», «дом» — мы и начали разговор.
Дом наш в Баку был очень простой. Дядя, заменивший мне папу (отец Муслима Магометовича погиб на фронте. — Прим. ред.), жил скромно, хотя и занимал высокий пост — зампред Совета министров Азербайджана. Все дни он проводил на работе, а нами, детьми, занималась бабушка. Бабушки же все одинаковые — обожают своих внуков, прощая им любые шалости. А я был страшный хулиган! В школе на доске всегда писали: «Нарушители дисциплины: Мусик (меня в детстве Мусиком звали) и Рудик (Рудольф, мой одноклассник)». Дома же мы носились по двору как ненормальные, «тарзанили» — тогда только-только вышел фильм «Тарзан». И вот я, как Тарзан, полез на дерево, скакал с ветки на ветку, пока не упал и не сломал левую руку. Врачи меня пожалели — наложили лёгкий гипс и сказали: «Веди себя тихо!» Какое там тихо! В конце концов рука срослась неправильно. А меня готовили к карьере пианиста! Снова поехали в больницу, дали наркоз, снова сломали руку и на этот раз наложили уже такой гипс — словно на всю жизнь! Слава богу, на мои способности музицировать эта травма не повлияла. А лет в 14–15 как начал петь, так начал умнеть (смеётся).
Революцию я ждал. Всю жизнь был антисоветчиком, мечтал о том, чтобы наша жизнь изменилась. Чтобы мы перестали кланяться чиновникам, чтобы могли петь то, что нам хотелось, а не то, что утверждали нам партийные комиссии.
В какой-то момент стало понятно: дальше страна так жить не сможет. Об этом кричали витрины магазинов, где, кроме банок с соком, больше ничего не было. Да ещё очереди за этими почерневшими кусками мяса… Я всё думал: «Господи, ну когда же наконец начнётся свободная жизнь?!» Но, видимо, как-то очень резко всё произошло — наступление нашего своеобразного капитализма. Это как после музыки Моцарта взять и врезать Шнитке. Разница будет такой же шокирующей. Не хочу определять, какая жизнь — та или нынешняя — была Моцартом, а какая Шнитке. Я просто говорю о контрастах, о том, что менять всё надо было постепенно, — народ оказался к этому не готов. Но я человек неунывающий, верю, что всё это устоится. Но сколько времени на это потребуется… Только Господь Бог знает.
Мирный я человек или конфликтный? Если не согласен с кем-то, могу сразу же начать возражать. Но это не конфликт — это спор.
Я и на коллег по цеху не обижаюсь — с Кобзоном у нас прекрасные отношения. Хотя на запись песен к фильму «Семнадцать мгновений весны» пробовали меня, а голос в итоге звучит его. Считаю, что Татьяна Лиознова была права, выбрав Кобзона. Потому что голос Иосифа Давыдовича Тихонову подходил больше, чем мой. Хотя, видимо, Лиознова дала послушать Иосифу ту запись, которую сделал я, потому что оттеночки, акценты в своём исполнении он расставил так же, как было у меня. Иосиф, правда, сказал, что он ничего не слышал. «Значит, мы так с тобой совпали», — ответил я.
От фамильярности никогда не страдал. Я вообще очень трудно сближаюсь с людьми. Поэтому практически не посещаю тусовок, где собирается много народу. Считаю: сейчас не моё время. И очень удивляюсь своим ровесникам, которые тусуются с молодёжью. Я даже это слово не люблю — тусовка!
Сольных концертов больше не будет — я сам себе дал слово. Могу спеть только во время застолья, дома, для друзей. К сожалению, с возрастом уходит не только задор, но и голос. Это мне не нравится. Хочется петь так, как пел раньше. И тем более не хочется, чтобы эти изменения слышали другие. Пласидо Доминго в одном из интервью сказал: «Надо уходить, не дожидаясь того момента, когда услышишь: «Как? Он ещё поёт? Да он сам себя не уважает!» Эти слова я принял как руководство к действию. И на чужие концерты ходить не люблю — боюсь сказать неправду. Я человек честный. После концерта не могу кричать «Потрясающе!», если мне не понравится. Поэтому долгое время боялся ходить на концерты Филиппа Киркорова, хотя он меня приглашал. Меня уговорила моя дочка Марина: «Папа, пойдём!» Я согласился, сказав, что в случае чего буду прятаться за неё. К счастью, концерт я выслушал с удовольствием.
В «ЛА СКАЛА» я попал по обмену как талантливый исполнитель. Итальянские балерины стажировались в Большом театре, а мы, певцы, — в «Ла Скала». Позже, во время очередных гастролей, мне предлагали остаться в Париже. Но я не жилец за границей. На Западе совсем другие отношения между людьми. Только, может, Италия близка нам — они и внешне, и по темпераменту похожи на азербайджанцев. А французы, англичане, американцы: у них в жизни только бизнес, бизнес, бизнес — и больше ничего.
И отдыхать люблю не на заграничных курортах, а на даче под Москвой. Но ни я, ни Тамара (жена Магомаева Тамара Синявская. — Прим. ред.) — мы не можем долго слушать тишину. Скучно становится. И мы бежим в город. А потом снова едем на природу. Так всё время и перемещаемся туда-сюда.
Сиюминутная слава — это, конечно, приятно. И когда артисты говорят: «Мне всё равно, любят меня или не любят!» — врут они! Причём нагло. Каждому артисту приятно, когда ему аплодируют, когда его ждут у входа, просят автографы. Правда, когда машину поднимают — это уж чересчур (смеётся).
Но все эти звёзды, которые сегодня модно вмуровывать в асфальт, — это же глупость! Ну, закатали их. И ходит народ, твоё имя ногами топчет. Зачем это нужно? Я очень верующий человек. Все мы на этой земле — временщики. За свои дела каждый из нас будет отвечать там, на небесах. А земная мишура — она уйдёт.
Достаток для меня не самое главное. Никогда в жизни не копил денег — всё тратил мгновенно. Есть у меня деньги — я должен гульнуть. Пока не получил квартиру в Москве, всегда жил в лучших номерах — сначала в «Метрополе», в шикарном люксе, затем в «России», обязательно в 5-комнатном номере. У меня ставка за концерт была 102 рубля с копейками. Плюс проценты за мастерство и прочее. Набиралось 200 с чем-то рублей за концерт. По тем временам хорошие деньги. Но пел я мало — вот в чём проблема. Не могу петь, когда мне не хочется. В этом отношении я не Иосиф Давыдович. Он всегда хочет петь! Мы один раз вместе летели, так он даже в самолёте спеть умудрился!
Я же старался петь только летом, уезжал на гастроли месяца на два. Но заработанное быстро улетучивалось. Тамара — человек более прагматичный. Она переживает: «Как же мы живём! Ничего на будущее не откладываем». А я всё на Бога надеюсь. «Не останемся мы нищими», — говорю. И пока, слава богу, живём нормально. Так что я никогда не думаю о будущем в печальных тонах.
Муслим Магомаев - фотография из архивов сайта
Посмотреть фото
| Родился: | 17.08.1942 (66) |
| Место: | Баку (AZ) |
| Умер: | 25.10.2008 |
| Место: | Москва (RU) |
| Высказывания | 20 |
| Новости | 13 |
| Фотографии | 57 |
| Песни | 35 |
| Анекдоты | 1 |
| Факты | 10 |
| Обсуждение | 43 |