Автор: Виктор Мясников [27.09.2016]

Фолкнер и коммунизм

На вопрос: Существует ли тема или идея, которая объединила бы все ваши произведения? — Фолкнер отвечал: В моих книгах нет единой темы, а если и есть, ее можно было бы определить как веру в человека и его способность всегда выстоять и восторжествовать над обстоятельствами и своей собственной судьбой1. Вслед за Максимом Горьким Фолкнер мог бы сказать: Для меня человек всегда победитель, даже и смертельно раненный, умирающий2. И действительно, лучшие его герои выстояли, сохранили в своих сердцах человечность и отзывчивость.

В первой книге о творчестве Фолкнера, появившейся в 1951 году, утверждалось, что в Европе, особенно во Франции, Германии и России, его читают гораздо больше, чем в Америке. Популярность за границей, в особенности среди немецких и русских коммунистов,— отмечал американский критик, — во многом объясняется тем, что его произведения рассматриваются как свидетельство упадка и вырождения Америки. Именно в этом заключена причина первоначально довольно недоброжелательного отношения к книгам Фолкнера у него на родине, лишь после смерти писателя сменившегося респектабельной почтительностью.

Когда в Оксфорд, штат Миссисипи, где жил Фолкнер, пришло известие о присуждении ему Нобелевской премии, местная пресса начала кампанию нападок на своего земляка, о мировой славе которого она, казалось, даже не подозревала.

Вполне определенно высказалась по поводу присуждения Фолкнеру Нобелевской премии газета Нью-Йорк таймс, писавшая в редакционной статье: Внимание писателя приковано к жизни продажного и порочного общества. Однако американцы горячо надеются, что премия шведского жюри и огромная популярность произведений Фолкнера в Латинской Америке и на европейском континенте, особенно во Франции, не означает, что иностранцы считают фолкнеровскую картину американской жизни типичной и правдивой и вовсе не этим восхищаются в его творчестве… Насилие и кровосмешение обычны в фолкнеровском Джефферсоне, штат Миссисипи, но не во всех Соединенных Штатах. Так защищалась буржуазная пресса от социального обличения, приобретавшего мировой резонанс.

Попытка представить дело таким образом, будто вопиющие социальные и расовые конфликты, изображенные писателем, не имеют никакого отношения к современной Америке, была всего лишь уловкой, от которой вскоре отказалась американская пресса.

Писатель отразил образ жизни своей страны, запечатлел тот общественный порядок, где господствуют и преуспевают Сноупсы, где протекает жизнь всех этих Сатпенов, Компсонов, Сарторисов, фермеров и горожан выдуманного им, но обретшего реальность округа Йокнапатофа.

Фолкнер никогда не был писателем американского Юга в том смысле, в каком мы говорим о региональной литературе различных частей Америки. В одном из писем к своему другу, известному критику Малколму Каули, он признается: Склонен думать, что мой материал, Юг, не очень важен для меня. Просто так случилось, что я хорошо знаю его, а одной жизни не хватит на то, чтобы узнать другой материал и написать о нем (416).

Ощущение социального неблагополучия в стране, гордящейся своим материальным благоденствием, и одно из самых острых противоречий в жизни страны — негритянская проблема — вызывали в душе писателя чувство отчаяния. Летом 1955 года он писал: Иногда мне кажется, что только бедствие, может быть, даже военное поражение сможет пробудить Америку и поможет нам спастись или спасти то, что еще остается от нас (435).

Общественная позиция Фолкнера была весьма неоднозначна. В Париже в 1925 году он с юношеским энтузиазмом утверждал, что в Англии и Америке следовало бы совершить революцию, подобную той, что была в России. В 1938 он выступил против фашизма (письмо председателю Лиги американских писателей), а в обращении к американской комиссии ЮНЕСКО в 1959 году, хотя и со многими оговорками, пришел к выводу о том, что коммунизм в конечном счете возобладает над капитализмом.

Тем не менее это отнюдь не означает, что Фолкнеру была близка коммунистическая идеология или он открыто ей симпатизировал. На протяжении всей жизни писатель принимал буржуазную Америку такой, какова она есть, и иной себе не мыслил. Но как честный демократ видел ее язвы, писал о них и где-то в глубине души с горечью и отчаянием сознавал, что правда не на стороне американского правопорядка, как и не на стороне старого патриархального Юга, гибель которого он, казалось, оплакивал. Поэтому, очевидно, и не поехал Фолкнер на прием к Джону Кеннеди в Белый дом, сказав при этом корреспонденту со своим неизменным юмором южанина: Это ведь более ста миль отсюда. Слишком далеко ехать, чтобы пообедать.

Когда в 1958 году госдепартамент США предложил Фолкнеру отправиться в СССР в составе группы американских писателей, то он ответил, что долго размышлял над этим предложением, но в конце концов пришел к выводу, что в условиях холодной войны ему лучше воздержаться от этой поездки. Очевидно, общепринятый американский образ мыслей наложил отпечаток на решение писателя, не проявившего в данном случае независимости суждений.

Сожалея об этом решении, Фолкнер писал, что те немногие русские, которых ему доводилось встречать, произвели на него большое впечатление. Они выгодно выделялись среди встревоженных и усталых европейцев и американцев и были похожи на коней, по колено стоящих в пруду, полном испуганных головастиков. Если это настоящие образцы русских, то единственное, что еще может спасти нас, — это коммунизм. Характерно, что эти слова написаны в то время, когда Фолкнер приступил к работе над частью Линда в романе Особняк. И где-то в подтексте образ коммунистки Линды вызывает ассоциации, сходные с тем, что говорил писатель о конях, стоящих в пруду, полном испуганных головастиков.

Фолкнер воспринимал коммунизм не как политик или журналист, а как художник, мыслящий образами, и нередко судил о нем, как и о нашей стране, с чужого голоса, не всегда доброжелательного. Но он навсегда сохранил уважение к тем немногим коммунистам, с которыми ему приходилось встречаться в Америке и черты которых нашли отражение в образе Линды. Консервативно настроенный брат писателя Джон Фолкнер рассказывает с явной неприязнью, что однажды (это было во время второй мировой войны) Уильям подарил единственному официально зарегистрированному коммунисту штата Миссисипи, маляру-норвежцу Густаву Уту пятьдесят долларов, исходя не из политических симпатий, а как дань уважения человеку, противостоящему всем двум миллионам жителей нашего штата.

Общественно-политические взгляды писателя, когда он их высказывал, не отличались последовательностью. Трезвость суждений перемежается у него с предрассудками, историческая проницательность — со слепотой, стремление познать реальную сущность характеров и событий — с их мифологической зашифрованностью. Фолкнер борется с одолевающей его правдой истории поистине как библейский Иаков, боровшийся в ночи с самим богом, — замечает советский критик. — И противоречивость, сопровождавшая его творческий путь до самого конца, есть нечто вроде хромоты легендарного Иакова, полученной им в ночной борьбе.

Tags: #фолкнер #писателя #жизни #америке #коммунизм #фолкнера #всегда #миссисипи #пресса #мировой #фолкнеру #писатель #образ #писал #произведения

Дополнительные фотографии