Автор: Анна ТРЕФИЛОВА [26.11.2007]

Я не люблю успокаивать

– Все, что касается профессии, в этом спектакле есть. Там заложено все. Там есть конкретный, очень конкретный диалог с Богом, с верхом, я требую ответа каждый день, когда я играю спектакль. Я вижу глаза людей, которые приходят. Здесь есть жизнь. У меня иногда такое впечатление, что я сама это все написала, что я Достоевский и есть. Все настолько мое, что я становлюсь Катериной Ивановной, Катерина Ивановна – это Оксана Мысина, и я запутываюсь до такой степени, что, когда заканчивается спектакль, у меня происходит полное какое-то омоложение организма, очищение такого рода, которое называется катарсисом.

И я знаю, что это происходит с людьми, которые приходят на спектакль. Кто-то мне рассказывает, что ходит, гуляет по Москве долго, всю ночь не спит… Кому-то хочется молчать, кому-то хочется плакать, кому-то хочется думать, кто-то звонит на следующий день, говорит, что пойдет еще. Есть люди, которые ходят по 10, по 15 раз. На один и тот же спектакль, потому что он всегда разный.

+– Насколько я знаю, этот спектакль был задуман Камой Гинкасом отчасти как импровизация. Думать на сцене сложно?

– Там есть много разных вариантов. Естественно, импровизация – это дело серьезное. Это не то, что, как тебе сегодня захочется, так ты сегодня и выдашь. Конечно, ты слушаешь себя, ты видишь зрителей, ты идешь от зрителей, но ты идешь и от своего ощущения сегодняшней ситуации, сегодняшнего мира. Во вчерашнем спектакле эмоциональный взрыв может быть в одном месте, сегодня он может быть в другом. Или его может вообще не быть потому, что сегодняшняя эмоция – она уже другая.

Моноспектакль – это очень опасная вещь. Это все равно, что ты входишь в клетку с тиграми, и ты там один. У тебя нет возможности схватиться за партнера, спрятаться. Ты голый. Выходишь и… Вот что будет сегодня, то будет. Да и вообще театр – это площадное искусство. Когда-то люди расстилали коврик и говорили то, что они считают нужным говорить.

Мне кажется, состояние диалога – это в наше время какое-то очень идеалистическое понятие. Оно, наверное, есть где-то там, в каком-то очень идеальном мире. В нашем мире люди живут в состоянии монолога. Даже если они говорят вдвоем или втроем. У каждого совершенно свой процесс. Совершенно свой взгляд на мир и каждый, как бы слушая другого, думает все равно о своем.

+– То есть мы живем в режиме моноспектакля?

– Наверное, всегда это было, но вот, на рубеже столетия, а тем более тысячелетия, это ощущение космического одиночества преследует людей. Оно настолько глубоко, мне кажется, сейчас в сознании… Может быть, поэтому я стала петь рок, потому что рок – это тоже трагический крик человека в пустыне.

Конечно, в моноспектакле текст тоже важен, но моноспектакль предполагает какое-то необычное общение. Во всяком случае, то, что я делаю у Камы Гинкаса, там это просто на очень огнеопасном расстоянии со зрителем. Я иногда приближаюсь к нему сантиметров на 15, настолько близко, лицом к лицу… Так не принято в театре. Это нарушение человеческой ауры. Но спектакль построен на отторжении и на приближении. На контрастах.

Это особая техника, которую мне подарил Кама Гинкас, который меня питает столько лет, и я ужасно это люблю. Это так привлекательно, это так страшно и так в профессиональном смысле завораживающе, что я обожаю этот спектакль, и каждый раз, когда он мне предстоит, у меня просто дрожь…

+– Значит, в вас сидит эта идея моноспектакля, если вы не ограничились одним и на второй замахнулись…

– Знаете, как бывает, человек, который однажды испытал что-то необыкновенное, снова хочет это повторить. И моя новая работа, которую я затеваю, тоже будет моноспектакль. С питерским режиссером Алексеем Янковским. Потрясающим молодым режиссером, авангардным, необычным, самобытным, очень тонким и очень взрывным. По пьесе знаменитого театрального авангардиста Клима.

Янковский – лауреат фестиваля «Новая драма», в прошлом году его назвали лучшим режиссером. За спектакль, который они сделали с Александром Лыковым, потрясающим питерским актером. А Клим – это ученик Анатолия Васильева и Анатолия Эфроса, известнейший экспериментатор театра. Он написал вещь, которую я прочла… Эта пьеса называется «Я, он, она, или Девочка со спичками». И я поняла, что я не могу это не играть. Я просто не могу это не делать. Потому что это написано таким грандиозным поэтическим языком, это такой поток сознания, такая красота и такой эксперимент… Но я не хочу рассказывать про эту пьесу, ее надо сначала сделать.

Настоящее искусство – это вызов, это бой. Это может быть неприятная вещь, это та вещь, которая заставит тебя вздрогнуть, а не заставит тебя просто успокоиться, умиротвориться. Хотя такое тоже нужно. Искусство должно быть разное. Есть люди, которые способны людей в зрительном зале усыпить, и они поспят и выходят счастливыми. Есть люди, которые способны кого-то взорвать, и это тоже для зрителей бывает важным и нужным. Поэтому каждый живет по способностям. Я не люблю успокаивать. Мне кажется, что и так очень многое нас успокаивает.

Tags: #очень #спектакль #которые #каждый #сегодня #просто #люблю #людей #настолько #такой #какое #хочется #зрителей #моноспектакль #искусство

Дополнительные фотографии