Автор: Алла БОССАРТ [12.12.2000]

БОЛЬШАЯ ИГРА СЕРГЕЯ МАКОВЕЦКОГО

БОЛЬШАЯ ИГРА СЕРГЕЯ МАКОВЕЦКОГО

Ему подвластна любая роль. Но Чикатило он играть отказался

Остроумная коллега написала однажды, что Сергей Маковецкий - идеальный актер в том смысле, что он - абсолютно пустой сосуд, в который можно залить все, что угодно. Таким образом, ему подвластна любая роль, для него нет невыполнимых задач. И жизнь он проживает не одну, а сотни, но при этом - чужих, поскольку для постройки своей жизни и своей личности у него нет строительного материала. И нам никогда не узнать - кто он, собственно, такой, этот Сергей Маковецкий, поскольку он и сам забыл об этом за мельканием своих бесчисленных реинкарнаций.

Это ли не повод поговорить о загадочной актерской природе - намного более загадочной, чем эффектный образ, созданный остроумной коллегой. Потому что правомочно ведь спросить: а кто заливает-то в этот сосуд свои разнообразные зелья?

Сергея Маковецкого я выбрала в собеседники потому, что сегодня ему нет равных на пастбищах лицедейства. Потому что ему подвластна любая роль и для него нет невыполнимых задач. Что правда, то правда...

Сергей Соловьев сказал мне как-то раз, что хуже нет, когда актер начинает 'думать'. И очень смешно это изобразил. Актер не должен думать, объяснял он, поскольку это - задача другой профессии, а именно режиссера. Что же касается вашей профессии, многие вообще сомневаются - может ли актер думать? Да и вообще - человек ли актер?

- Камни, ведра, огонь, снег - все это мы проходили. Стояли на голове, под водой, в скафандрах, играли 'Чайку' с заклеенными ртами... Но все равно это исполняет актер. Когда я вижу одну форму - самую яркую, но только форму, я начинаю ждать: ну что еще упадет с неба мне на башку? Когда в форме существует живой человек, вот тогда мне безумно интересно смотреть.

Ты думаешь, когда играешь?

- Я не занимаюсь подсчетами. Шаг вправо, два влево. Все как-то само происходит: Ты делаешь паузу - и слышишь, как зал в это время сербает носами, видишь, как женщина меняет носовой платок. И в это же время ты можешь фантазировать - о чем угодно, и все это связано, все вместе, все одна ткань: В эту секунду открыты все твои клеточки. Мозжечок еще не зашлакован. Это ум совсем иного плана. Не начитанность, не рассудочность: Это умение услышать.

Я дважды видела тебя в 'Черном монахе', и ты играл по-разному. Понятно, что существует комплекс причин, отчего один спектакль не похож на другой. Но те изменения, которые вносишь лично ты в свою роль, - это что: спонтанная импровизация? маневр? интуитивное движение?

- Когда Коврин умирает и его рука тянется к руке Монаха, в этот момент я вдруг понял: кровь течет из горла, сил нет даже ухватиться за эту руку - зацепись мизинчиком! За воздух, за последний миг: Это мне пришло в голову на сцене. Иногда наоборот - случайный жест дает новый импульс. Тело умнее, оно свободно. Я 20 лет в профессии. И для меня до сих пор есть вещи необъяснимые. Почему на 120-м спектакле, который мы знаем как облупленный, почему вдруг возникает Интонация? Что случилось? Ты никогда не говорил мне так 'я тебя люблю'. А у тебя вдруг губы задрожали: Почему сегодня? Что в эту секунду произошло в природе? Это чудо театра. Может быть, все оттого, что ты по-прежнему - живой человек?

Или по-прежнему ребенок? Ты наблюдал за их игрой?

- Да! Детей не надо учить. Я огорчаюсь, когда вижу в кино, как детей заставляют 'играть'.

У тебя есть дети?

- Конечно. И даже внук. Но не будем об этом, потому что когда говоришь 'внук', сразу думают, сколько ж ему лет?

Ты боишься возраста?

- Как бы я хотел сказать 'нет', но боюсь, что постепенно происходит то, о чем сказал Чехов в 'Черном монахе': да, ты гений, но слабая человеческая оболочка не может быть вместилищем для гения. Тело усыхает, оно все теснее тебе, твоему таланту:

Допускаешь (в глубине души), что ты - гений?

- Я?! Ты что, в самом деле! Я похож на дурака? Ни один умный человек так не думает о себе... А гений тем более. Можно, конечно, сказать себе: по большому счету, сыграно замечательно. Вспоминаю Швабрина - шикарно! Или балабановского Трофима. Или Макарова. Или Проводника из 'Пьесы для пассажира'. Царевич Алексей у Фоменко... Честно скажу - потрясающая роль, одна из моих любимых, вот где было удивительное перевоплощение. Я мыслил персонажем, был рядом и вместе... Дивная гармония. На Городничего очень надеюсь - нам есть о чем поговорить.

В 'Ревизоре' все хотят Хлестакова. Тебе ведь тоже его сначала предложили. Но не нашли Городничего. Жалеешь?

- Режиссер Римас Туминас мне сказал: ты для меня идеальный Хлестаков и идеальный Городничий. А я подумал: в кино, наверное, сыграл бы обе эти роли. Даже не хочу фантазировать, какой бы у меня был Хлестаков. Спектакль важнее, чем актерские амбиции. Да и Городничий - умница.

Когда ты это понял?

- Конечно, Римас открыл мне замыленные глаза. Он говорил: я понимаю всю сложность твоего начала. Предлагаю тебе очень рискованную интонацию: человека с мокрыми штанами. А сон! Крысы пришли, понюхали и ушли! Значит, даже крысы тобой не заинтересовались, тебя уже нет! Но тебе не стыдно. Ты открыл душу. И эта душа требует прекрасного. А при этом - 'в Сибирь законопачу', и глаз такой, что мороз по коже. Гениальный артист - он, Городничий, а не я.

Какой у тебя был самый первый актерский опыт?

- У нас в Киеве, в школе 126, был прекрасный школьный театр, в котором я, впрочем, не участвовал и не собирался. И вот однажды был вечер Островского, и меня пригласили на роль Аркашки Счастливцева! Я был в восьмом классе. Цветы дарили - цветущие ветки вишни:

Упивался, стоя на сцене?

- Сначала - только ужас, дикий страх. А потом вдруг забыл о том, что есть публика. Хорошо вам, трагикам, говорил я - и плакал. Не помню, что там я испытывал, но на какой-то момент забыл о зрителях, это точно. Наверное, это и есть 'правда переживаний'?

Тебя учили по Станиславскому - проживать и перевоплощаться или по Вахтангову - играть?

- Меня вообще смешат слова: он переживает, он живет на сцене. Лучше так: как здорово он играет! Русская школа - это прежде всего страсть. А Римас предлагает нам ИГРАТЬ страсть. Глаза наливаются кровью, пена у рта, жилы вздуты: Все это хорошо. Но когда есть еще и игра в страсть:

Дистанция?

- Да, дистанция создает вокруг тебя пространство, в котором, помимо страсти, есть живой человек. Его биография, его желания. Играя, например, Яго, завинчивая эту игру - получаешь огромное удовольствие (и поражаешься, почему другие персонажи не понимают, что это игра). Все игра. И наш разговор с тобой - тоже игра. Но в этой игре есть главное - искренность. Нет искренности - меняйте профессию.

Но (к вопросу - человек ли артист) есть еще и твое сиюминутное состояние. Его ты тоже включаешь в игру?

- Нас учили отключать его. Но я действительно живой человек, и мне никуда не деться от самого себя. Нельзя выходить на площадку стерильным - перестанут верить. Люди пришли в театр - с конкретной улицы, после конкретных новостей, взрывов и кошмара, как и ты. Я тоже прожил день - с бытом, с теми же новостями, с теми же пробками, с той же погодой. И вдруг я выхожу к ним весь в белом? Это же неправда. Да, я выхожу в роли Городничего. Но выхожу с тем, что сегодня произошло у меня. Зачем же это бросать? Меня обидели или обманули - я это использую и понимаю, где. Оно само открывается. Монолог тогда идет больнее, откровеннее, наотмашь. И твое состояние тебе не мешает, а помогает.

У тебя есть любимые актеры?

- Раневская. Раневская. Раневская.

А конкуренты?

- Я рад до смерти, когда вижу талантливую работу! Думать о том, конкурент он мне или нет? Да еще не вечер! О какой конкуренции можно говорить! Дай Бог работы нам всем. Гляди-ка, как фантастически играет собака. Вот мой конкурент. Чашку как будто хотят забрать, а она как будто не может с ней расстаться - заметь, никто ее не отнимает. Вот где игра настоящая, сколько страсти! Обожаю. Самые великие артисты.

У тебя кошка?

- Кот. Вот бы уметь, как он - выражать столько взглядом и жестом! А то мы все говорим, говорим:

Ты веселый, смешливый человек. Но в твоем репертуаре совсем мало комедий. Почему?

- Потому что их вообще мало. Потому что это самый сложный жанр. Я очень люблю играть комедию, фарс, это безумно сложно. В резких переходах найти органику - тогда будет смешно. А комикуешь - грустно. Чтобы получилась хорошая комедия, режиссер должен создавать зоны: скучной тишины. Нельзя, чтобы все время было смешно.

В жизни, наверное, тоже нужны такие зоны? Или можно, чтобы все шло успешно, по нарастающей - как у тебя?

- Рассказать тебе, как все шло? Как и должно было идти. Не было ударов под дых - ролей, с которыми я мог бы не справиться. Нужная роль приходила в нужное время. Роли не опережали меня, но и не опаздывали. Знали, когда я готов.

Но ты не сыграл Хлестакова и вряд ли уже сыграешь:

- Кто его знает. А вдруг явится режиссер, который мечтает о сорокалетнем Хлестакове?

Актер-мужчина - отчасти женщина, которая играет всегда. Это хорошо понимает Виктюк, у которого неспроста мужчины играют женщин:

- Все это вы, критики, придумали. Кто вам сказал, что игра - приоритет женщин?

Мне так кажется. Как женщине.

- Наоборот. Простая женщина, не-актриса, не справится с той мощной страстью, без которой нет театра. Ее скрутит. Это очень мужественная профессия. Заставить смотреть:

Любая женщина заставляет смотреть на себя. Вопрос, собственно, простой: тебе не хотелось быть женщиной? Понять, 'что они чувствуют', как писал Жванецкий? Понять, как понимал это китаец-шпион в 'М. Баттерфляй', который так долго играл женщину, что маска приросла к нему: Ты-то в этом спектакле играешь мужчину - и потому жертву:

- Что вы чувствуете - и так не бином Ньютона. Мужчины больше знают о вас, чем вы сами.

Почему?

- Потому что мы мужчины. Поэтому мы знаем, чего вы хотите НА САМОМ ДЕЛЕ.

Были роли, открывшие тебе что-то новое?

- В женщине?

В профессии.

- Новое открывает не роль, а режиссер, если он так дико талантлив, как Фоменко, Гинкас, Виктюк, Туминас. И не в профессии, а в тебе самом. Виктюк, например, увидел, что я уже накопил жалости и любви, чтобы сыграть безногого инвалида в 'Рогатке':

Они вытаскивают то, чего ты сам в себе не знал?

- Да, хороший театральный режиссер умеет это.

Но ты и в кино работал с замечательными мастерами?

- Кино, к сожалению (в силу специфики), использует то, что актер умеет и так. Приглашая тебя на роль, режиссер уже видит тебя - такого, как ты есть: вот с этой ролью справится Сергей Маковецкий. И безумно радуешься, когда вдруг возникает новая тема. Как это случилось со Швабриным. Мы не предполагали этой его раздирающей гордыни. Такие вещи возникают в процессе работы, и тогда - дикий восторг! Как проклюнулась в 'Макарове' и вышла вдруг на первый план интимная, почти любовная, абсолютно безумная линия 'человек - оружие'. Что отметили, кстати, профессионалы.

Бандиты, что ли?

- Ну, скажем так, деловые люди. Подошли ко мне - просто на улице и сказали, вежливо, не на 'ты', очень мило: 'Нам очень нравятся ваши отношения с 'макаровым'. Было любопытно наблюдать, как вы общаетесь с ним. Спасибо вам'. У них-то другие отношения с железом:

Хотя в каком-то смысле крыша едет у всех, кто прикоснулся: Скажи, у тебя никогда не вызывало протеста то, что ты должен играть?

- Однажды я даже выбросил сценарий. Просто не мог держать его дома. Мне предложили сыграть Чикатило. Нет, говорю, не хочу я копаться в психологии этого монстра. Ничего не берется из воздуха. Значит, ты должен заглядывать в глубины собственного подсознания:

Ты чего-то боялся? В себе?

- Знаешь ли, странные фантазии вызывают в тебе порой странные изменения. Я не хочу рисковать.

Роль, значит, накладывает отпечаток на личность?

- Если есть личность, или душа, - с ней, конечно, что-то происходит. Ты ведь знаешь, как актеры сходят с ума и даже умирают, потрясенные ролью. Но роль не может подменить собой человека. Иначе я превратился бы в амебу. Видишь, мы вернулись к началу: человек ли актер или сосуд для роли?

Тебя задели слова о пустом сосуде?

- Нет. Наверное, так и есть. Но: Ты видела икону Святой Троицы? В центре там стоит Неупиваемая Чаша. Ее не выпить до дна, но она и никогда не перельется. Пойми меня правильно, я себя с этой чашей, Боже упаси, не сравниваю. Хотя все, о чем мы говорили, есть на этой иконе. Сосуд? Но сосуд из очень драгоценного и даже волшебного материала.

И все, что туда налито, волшебным образом там остается?

- Вообще-то жутко. Я все помню. Всех своих героев. Все, что я сыграл. Все, что произошло. Какой же я пустой?

Tags: #человек #актер #очень #играть #почему #режиссер #сосуд #профессии #вообще #любая #сергей #который #никогда #сказал #думать

Дополнительные фотографии