Обама и Колберт: последнее интервью перед финалом
25.04.2026 00:31:30
+— МИХАИЛ, вы помните свою первую встречу с ребятами: Лариным, Половцевым, Селиным?
— Конечно, помню. Мне позвонили из актерского отдела, пригласили на пробы, а через месяц, когда я про них уже успел забыть, сообщили, что я утвержден на роль. Первый раз нас собрали вместе как раз после утверждения. Представили друг другу, сказали, что теперь мы будем сниматься в одном фильме, и мы по этому поводу дружно напились в кафе «Ленфильма». Так и познакомились — за рюмкой водки. А поскольку все ребята заканчивали ЛГИТМИК, у нас оказалась куча общих знакомых.
+— Девятый год работы стал для вас переломным. Почему вы все-таки разошлись? Деньги? Ссора?
Мы не ругались между собой. Но определенная усталость, которую мы не выражали в лицо, витала в воздухе. Мы устали быть вместе. Но это мое личное мнение. Возможно, там деньги… Но я в чужой карман никогда не лез и не полезу. Нам поступило предложение в другой компании снимать новый проект с нашими героями. Мы с Сашкой Половцевым решили, что переходить не будем. Потому что люди, которые утверждали меня на этот сериал, за девять лет мне очень много сделали. А совершать предательство некрасиво.
+— Ушедшие обиделись, что их героев убили. Сергей Селин в одном из интервью сказал: «Хочу верить, что Трухин с Половцевым, стоя у наших могил, пальчики держали крестиком».
— Конечно, мы держали… Но это продюсерский ход, к которому мы с Сашкой Половцевым не имеем никакого отношения. Мы до последнего надеялись, что похорон в эфире не будет. Существовало же две версии этой серии. Но продюсеры сделали свой выбор…
+— За что вы не любите «Фонари»?
— А за что мне их не любить? За то, что они дали мне работу? Тогда, в начале 90-х, многие актеры уходили из профессии, потому что нельзя было прокормить семью. Благодаря «Улицам» я остался в актерской профессии.
+— Но вы как-то признались, что в сериале и не играете вовсе…
— С точки зрения актерского существования «Фонари» — это упрощенное состояние, мы действительно там ничего не играем. А может быть, за счет того, что мы там не играем, сериал продолжает существовать. Есть миллион фильмов, где люди стараются играть, а смотреть это невозможно.
Благодаря «Фонарям» я познакомился с миллионом интереснейших людей, режиссерами, актерами, у меня появилась возможность участвовать в других проектах.
+— Каких?
— Недавно снялся в «Детях Арбата», сейчас работаю над проектом Дмитрия Месхиева «Шоу должно продолжаться» — это сериал о том, как делается телевидение. Я играю режиссера реалити-шоу. Сегодня приехал в Москву ради съемок у Владимира Хотиненко в его фильме «Гибель империи», где играю двойного агента германской и украинской разведок. Есть и другие предложения.
+— Ваш коллега-«мент» Андрей Федорцов как-то сказал: «У нас в Питере очень агрессивное отношение театральных режиссеров к кино. Некоторые из них открытым текстом называют наши сериалы дерьмом». Причиной вашего разрыва с Театром им. Ленсовета стало кино?
— С Ленсоветом я расстался не по той причине, что сериалы — дерьмо. А позиция режиссеров не отпускать актеров на съемки, на мой взгляд, справедлива. Мы, артисты, можем бухтеть по этому поводу, но театр — это искусство коллективное, и с этим надо считаться. Сейчас я работаю в театре «На Литейном» и играю там в двух спектаклях — «Сторож» и «Дуэль».
+— Вместе с супругой?
— Люба тоже работает в этом театре, но вместе мы не играем. Зато в спектакле «Дуэль» занят Егор (7-летний сын Михаила. — Авт.), он играет там крохотный эпизод. И делает это в свои семь лет достаточно профессионально, без щенячьего восторга, какой бывает у детей после утренников. Наверное, потому, что я часто брал его с собой на съемки в Питере, он ездил со мной в Псков на съемки «Особенностей национальной политики». Егор сыграл в «Фонарях», когда ему был год и два месяца.
+— А Люба засветилась в сериале?
— Два раза в эпизодических ролях. В последнем сезоне Люба написала музыку к пяти сериям «Фонарей». У нее первое образование музыкальное, она закончила училище имени Мусоргского, а уже потом поступила в театральное. Она — молодец, все успевает — и с детьми заниматься, и музыку писать.
+— Люба до сих пор не может простить того, что из-за гастролей вы ее не встретили из роддома с Егором?
— Я и с Дашей ее не встретил (дочке Михаила четыре года. — Авт.). Теперь надо третьего ребенка, чтобы реабилитироваться (смеется). Мы тогда поехали в Италию на театральный фестиваль со спектаклем «Войцек» Театра им. Ленсовета. Любе оставалась неделя до родов, и, когда я уходил из дома, она мне сказала: «Я тебя дождусь». Но только я уехал в аэропорт, она собралась и ушла в роддом. Мы прилетели в Турин и пошли с Мишкой Пореченковым на вокзал, чтобы позвонить домой. «Ну, как дела?» — спрашиваю. А мне теща отвечает: «Так она родила сегодня». Тут откуда ни возьмись появилась бутылка водки, и мы с Пореченковым и какими-то сербами отметили рождение дочери.
+Белые ночи Крайнего Севера
+— ВЫ ЕЩЕ не собираетесь вслед за Пореченковым и Хабенским перебраться из Питера в Москву?
У меня нет предложений, которые бы требовали постоянного пребывания в Москве. Приехал, отработал, уехал. Питер — это мой дом, я вырос в центре города, на Мойке, 14. А Мойка, 12, — это дом, где скончался Пушкин. Рядом с нами жили Михаил Боярский, Анатолий Собчак, Макс Леонидов. Я купил новую квартиру в этом районе, сейчас делаю ремонт, так что скоро обратно туда перееду. Прежде всего ради детей. Я считаю, ребенку нельзя расти в спальном районе, блочных домах. Там и сознание у него тоже будет развиваться блочное. У нас в институте был замечательный преподаватель истории русской литературы, который выходил на Моховую и в течение полуторачасовой лекции проходил всего два дома. У каждого дома он мог по часу рассказывать о его жителях… Представляете, какой сгусток энергии в центре Питера!
+— А где вы родились? По одним данным, это Петрозаводск, по другим — Мончегорск.
— Родился я в Петрозаводске, вырос у бабушки в Мончегорске, а школу закончил в Питере. Мама училась в институте в Ленинграде, и до четвертого класса меня воспитывала бабушка. Вот говорят про петербургские белые ночи, а на самом деле белые ночи — на Крайнем Севере, в Мурманской области. Давно там не был… Последний раз съездил на день рождения бабушки пять лет назад, привез подарки, телевизор, и через четыре часа пришлось обратно уезжать. Отправился я туда на своей машине, а в Кандалакше она вдруг загорелась. До Мончегорска, кажется, менты подбросили.
+— «Коллеги» часто помогают?
— Они, как и актеры, разные бывают. Гаишники в основном отпускают. Но я не нарушаю правил.
+— Как чувствует себя мальчик, который бросился под колеса вашей машины этим летом?
— Слава богу, хорошо. Был в реабилитационном лагере.
+— Вас не обвиняли в случившемся?
— Если бы там была моя вина, я бы сейчас не сидел перед вами.
+— ЧЕМ занимаетесь в те редкие дни, когда нет съемок?
— Стараюсь проводить время с детьми. Они катастрофически меня не видят. Поэтому, чтобы не забывали, что у них есть папа, вытаскиваю их за город, вожу в цирк, гуляем.
+— А с Любой по-прежнему смотрите друг на друга влюбленными глазами?
— По-разному. Стараемся обновлять наши чувства. Если вспомнить те мгновения первого знакомства на мраморной лестнице театрального института 23 февраля… Прокрутить восемь лет назад… Или то, как жили в коммуналке с двумя совсем старенькими бабушками по соседству. У нас была комната с одним окном, выходящим на стену. В квартире отсутствовали солнечный свет, ванная и горячая вода. И там родился Егор. Мы жили на стипендию. А ели знаете что? Варили макароны и добавляли в них для вкуса бульонные кубики.
+— Потом появились «Фонари», и жить стало лучше, жить стало веселей. А знаменитым когда проснулись?
— Сначала заметил, что незнакомые люди стали со мной здороваться. Потом стали называть Волковым, затем узнали, что зовут меня Мишей, а потом и фамилию запомнили. Помню один случай на одном из новогодних утренников в Театре им. Ленсовета. Я играл кого-то из сыновей мельника в «Коте в сапогах», выходил почти без грима, только щеки румянил и брови рисовал. Сел на краю сцены, буквально на носу у зрителей, пою, а дети вдруг как закричат: «Волков! Волков!»
+— Сейчас, наверное, в новогодних утренниках больше не играете.
— С удовольствием бы играл, просто времени нет. В свое время у меня было очень много утренников. Еще когда играл в Театре им. Пушкина и учился там у Игоря Горбачева в актерской студии, мы сделали детский спектакль по английским стишкам и песенкам и ездили с ним по детским садам, деньги зарабатывали. И доездились до того, что дети на улицах стали узнавать. Такой был чес капитальный.
+— В ВАШЕЙ актерской практике были опасные ситуации?
— Десять лет назад в Таджикистане, когда я снимался в «Афганском изломе» Владимира Бортко, на наших глазах началась война. Ужас, что там творилось! Из Москвы прилетел спецназ, чтобы нас эвакуировать. Мы легли на пол в крытом «Урале», а многотысячная толпа бежала сзади и закидывала машину камнями. Потом прямо в машине нас загрузили в военный самолет и вывезли в Ташкент.
На съемках «Фонарей» тоже была экстремальная ситуация. Снимали на Большом проспекте Петроградской стороны у нас в Питере, и вдруг началась стрельба. Собравшийся вокруг нас народ думал, что кино снимают. А оказывается, это менты кого-то догоняли на проспекте и стреляли. Пули прямо над нашими головами пролетали.
+— Чего боится Михаил Трухин?
— Самолетов. Я понимаю, что в автомобилях смертность выше, но в машине я сам управляю ситуацией. А тут меня сажают в металлический ящик, и им рулит какой-то дядя. А человеческий фактор?! Недавно вот пришлось лететь в Аргентину на «Фактор страха». Представляете, что такое 20 часов лететь и бояться…
+— Ну хоть Аргентину после такой пытки удалось посмотреть?
— Да нет, там такие правила дурацкие: от гостиницы до места испытания возят с завязанными глазами. В день прилета сразу начали работать, потом два дня с утра до вечера снимали испытания. Мне пришлось козу доить, а потом пить козье молоко с рыбьим жиром. Страшная гадость. На обратном пути пришлось дважды останавливать машину, потому что организм отказывался принимать эту отраву. А свободным у нас был только один день, который мы с Сашкой Половцевым провели на… кладбище. Буэнос-Айрес входит в Книгу рекордов Гиннесса по богатству кладбищ. Там потрясающе красивые усыпальницы! Такое ощущение, что ты находишься не на кладбище, а в Париже в районе отеля «Риц». Все в мраморе, стекле, металле. Так мы и пробродили по кладбищу, а потом приступили к изучению местной кухни.
Михаил Трухин - фотография из архивов сайта
Посмотреть фото
| Родился: | 28.10.1971 (54) |
| Место: | Петрозаводск (SU) |
| Новости | 1 |
| Фотографии | 31 |
| Факты | 8 |
| Обсуждение | 8 |
