Бывает, прикипает — ключом не провернешь,
И рвешь тогда с корнями душу в клочья.
Соседский дядя Павел прожег жизнь ни за грош
И по ночам душою кровоточил.
Тут помирать, не помогает водка,
А по ночам не спится, вот как.

То краешек из детства привидится во сне:
Изба за покосившимся забором,
То стоном въестся в сон колымский талый снег
В углах заиндевелых коридоров.
Он молодой, и что не спать на досках,
Теперь же два матраца — жестко.

Соседский дядя Павел проснется до утра
И ощупью прошлепает на кухню,
Там свет не зажигая, напьется из ведра,
Заохает, заахает, закурит.
Посыплется на пол от папиросы тлен,
И пепел забытья взлетит как будто,
Увидит ясно он — жена идет из стен,
Позвать ее! Да вот забыл зовут как!
Во сне любовно кто-то шепчет: «Паша».
А наяву придушивает кашель.

Наутро закачают соседи головой:
—Ты, дядя Павел, нам пожар устроишь.
А он в ответ с такой
волчиною тоской
Посмотрит,
и поймешь: пожар — пустое.
И оторопь возьмет от запаха «косой»,
От немоты, что крутани — и ухнет!
Он пепел заметет, растерянно-босой:
— Вы извиняйте, коль помру на кухне.
И в душу каждого вползет такая жуть,
Как будто завтра самому на кухню в путь.