В слишком большом и слишком просторном доме,

На улице, становящейся пустынной,

В Париже, что теперь не более, чем бульвар воспоминаний,

На леденящем солнце, в низких облаках

И в недвижимой воде безмолвного океана,

В потухшем взгляде неизвестных живых

Я кричу о своем одиночестве возвышенными словами,

Я воспеваю свою бессонницу в безразличной ночи,

И искажаю кукол, что свидетельствуют об этом.

Ностальгия душит – зияние тоски.

Но боль здесь, глухая и немая,

Будто так и должно быть.

Страх сдвигается всему моими слабостями

В плотном молчании, словно знак гордости,

Язык неточен.