Мгла просветлилась, стремилось солнце ввысь,
А из окопа, из которого не встать,
Рванулся, наплевавший на "Ложись!",
Один за всех готовый воевать.

Он наплевал на смерть и страх:
Ну сколько можно слушать вой
Свистящих пуль? Да лучше в прах,
Чем жаться в землю головой.
Поднялся в рост, везучий черт,
Что даже пуля не берет.
- Прикройте, я прорвусь вперед!
Прикройте, я спою. Поет!
А его никто не прикрывал,
В ту пору я еще не воевал,
Был мал.
И сам собой теперь казним
За что?
За то, что не поднялся вместе с ним.

Светило солнце ярко, в цель били строчки,
Не замечал он ни разрывов, ни огня,
А пули рвали, рвали тело в клочья,
Ох, рядом не было меня.

Еще б чуть-чуть, еще б чуть-чуть,
И мы бы вместе шли с ним в бой,
Он за меня подставил б грудь,
Я за него бы головой.
Но он не мог ждать, он бежал,
Кричал: "Прикройте, я прорвусь!"
Он на удачу уповал,
Стой, подожди, я поднимусь!
Как ни был он удачлив и везуч,
Но вырвался однажды жизни ключ.
Средь туч зажато солнце, нечем крыть
И ни один не захотел его прикрыть.

Деревья выросли, я не отстал от них.
Теперь я поднимаюсь из окопа,
Мне совестно в траншеях гнить,
И не сдержать мне сердца топот.

Я подобрал, я подобрал
Его винтовку и мотив,
Того, кто насмерть воевал
Один за всех и вот погиб.
Кричу: «Прикройте!»— и встаю,
Но я один, как он, дымлюсь.
Так что, сгорю? Не допою?
Но и в окоп я не вернусь.

Солдат погиб, но не надейтесь, не за так,
Продолжу его путь, хотя б на шаг,
На шаг,
На два,
Пока смогу ползти,
За мной другому меньше останется пройти.