О, как же ты глядела! Казалось,

О, как же ты глядела!
Казалось,
моя жестокость откромсала веки.

И я рванулся -
из последней дали! -
как тонущий, к живой твоей душе,
на вечный свет - к радушью маяка
на берегу спасительного тела!