УТЕС СИЗИФА
Восходит на гору Аидова владенья
Сизиф. Напрасно он горланит оскорбленья
Богам. О, как рукам тяжел скалы массив.
Послушайте же миф, как мучился Сизиф.

Аидом осужден утес вознесть к зениту,
На самый верх горы, прижавшись к монолиту
Громоздкой глыбы, он, скрепленных рук скобой,
Весь взмыленный, утес толкает пред собой.
Пусть камень тянет вниз - на высоте отрога
Сизиф найдет покой, забудется дорога.
Валун пробороздил горы тугую грудь.
Вершина близится, но долог этот путь -
Споткнешься, вновь идешь, не разгибая спину.
Сизиф ползет на склон, спускается в ложбину.
По щебню колкому, раздавленным кустам,
Распаханным скалой расхоженным тропам
Взбирается Сизиф, и липкий пот струится
По грязной бороде, на грудь, на ягодицы.
Угрюмый мученик, за шагом шаг - вперед!
То жила вздуется, то бицепс в свой черед.
Все круче склоны гор, отвесней переправы -
Откосами теснин сменяются канавы.
В скалу вонзаются зазубрины ногтей -
Скале не вырваться из жилистых кистей.
Он кровью сбитых стоп свой тяжкий путь пятнает.
И боль он чувствует, изнеможенье знает.
Еще усилие и напряглось плечо -
Он задыхается, он дышит горячо -
Проклятья, ругань, хрип в клокочущей гортани...
Но в миг, когда б ему, встав на вершинной грани,
Утес тот водрузить на самый стык конька
Желанной маковки - бессильная рука
Свой отпускает груз и в тишину ущелья
Летит он молнией с гадесова очелья.

Богини, дочери небес, хозяйки гор
На шум слетаются, заводят разговор:
«Несчастный, нам самим твоею болью больно,
Однако ж спесь оставь и плакаться довольно -
Судьба благоволит к покорным добрякам».
Сизиф же скорбный взор возводит к облакам,
Глядит страдальчески сквозь белые виденья.
Досады, гордости, тоски, остервененья
Печати лик его корежат, и, богинь
Не слыша, он глядит в заоблачную синь.
Так обречен толкач, утес к себе вплотную
Прижав, одолевать вершину роковую

Навек, покуда сам себя не изведет.
Так мир творится наш, покуда не падет.

Когда-то звали нас народ-законотворец.
А в Эксе властвовал король - не царедворец.
Природы музыка ложилась на уста -
Язык наш был сама наивность, чистота.
В сапожках узеньких по праздникам плясали
Мы фарандолу так, что жен не замечали.
Но днями сладкими присытившись сполна,
Нам стала вдруг скучна родная сторона...
Мы в путь по Франции пустились бесконечный.
Вперед! Эх, славные французики, извечный
Наш быт, обычаи мы в кучу громоздим,
Чтобы спалить дотла. Мы память на щадим»
Прощайте ж, консулы, сулившие свободы,
Труверы, знахари - смешные сумасброды.
Былое - сонмище веселых небылиц.
Прощай же, Родина, должница из должниц.
На графские места уселись бюрократы;
А модные портки, видать, нам длинноваты;
Когда ж в отеческом дому на Рождество
Святили пироги, хвалили божество,
Еще не ведали, что ждет нас хлеб чужбины,
Велик лишь тот народ, чьи нации едины!

Едина ж Франция, борьбой искажена,
Свободой дышит ли, врагом покорена -
Всегда прославленна, сильна и именита.
Еще усилие - она в лучах зенита...
Царица, цель близка. Но на вершине ждет
Тебя отвесный край. Не двигайся вперед -
Чтоб слух не распознал кликушескую дерзость:
«Отчизны больше нет. Достигнутое - мерзость.
Границы опустить. Былое - душный склеп.
Стал богом человек. Он - личность, хоть и слеп».

Где человечность, там и жизнь бурлит! Французы,
С наследием отцов мы разрываем узы,
Фамильное гнездо пуская с молотка.
Неблагодарные, мы смотрим свысока
На новый путь, что нам сулят Христа законы.
Ах, что нам райские ручьи, поля и склоны.
Покрыты ржавчиной, не стоят и гроша
Все эти Д Арк, Луи, Тюренны. Вороша
Их имена - уже не вспомнить их отличья.
А в чем нужда сейчас лишенные величья
Твердить названия - Аустерлиц, Бувин,
Иена и Денэ, их слава - миг один.
Бог пожирал мозги и кровь глотал без меры,
Чтоб перекочевать сюда из прошлой эры!

Пока к губам несли мы страсбургское пиво,
Дробь барабанная взметнула песнь призыва.
Толпа, где всяк нам брат, накинулась на нас
И кружки пенные нам вбила между глаз.
О, Император наш - предатель! Исступленно
Мы все крушим - и вот Вандомская колонна
Лежит повержена, разбиты купола,
Враждебный нам Париж мы пепелим дотла;
Священников тупых мы к висилицам тащим,
Чтобы прогресса пик стал нашим Настоящим.