1

Ваты в аптеках меньше, чем в тополях.
Нападающий к центру проходит
лишь на краях.
Асфальт расплавлен. Забыв бюстгалтер,
одинокая дева
печенье жует 'Квартет'.
Ищешь подошву,
оставленную на асфальте,
но находишь лишь след.

Судя по раковинам в земле,
здесь было когда-то море,
тысячи лет назад при Троцком
или при Гойе.
Мне все равно,
коль сейчас поросло быльем
то, что несло корабли к Елене.
И только развешанное белье
напоминает о пене.

Если кастет при кепке
заставляет дрожать окрестности,
это - лишь две ячейки
из пояса девственности.
Убийца невинен. Вор тише мимозы.
Уходят пуговицы.
Мода на молнии
проявляется прежде всего при грозах,
где туча прочней болоньи.

Клянусь отцом, что погиб в баталии
меж ближней парашей
и нарой дальнею,
я эту веру готов толкать
через Алтай, Гибралтар, Магнитку,
коль для живого я уголка
насажу жука
на живую нитку.

Сталь закаляется,
алгебра - все прочней.
Но на доске появляется
полк меловых червей.
Свой дневник я закапываю у рощи,
где Шлиман
раскапывал Трою.
А нас - все меньше, и нас - не больше,
чем двое.

Я и Данте. Третьего не дано.
Все остальное -
мурзики или дерьмо.
Все остальное - трахнутое,
как спортзал.
Все остальное - Пахмутова.
Я ее не читал.

2

Ад недостроен.
Рай выброшен, как радиола.
В отсутсвии пресной воды
появляется пепси-кола.
А в отсутствии моря
белье становится уже зрачков.
А в отсутствии слез и горя
можно ходить без очков.

А в отсутствии омута
можно зарыть талант.
Это входитт в формулу
'товар-деньги-товар'.
А в глубине костра
липкое волокно.
Перекалив сталь,
Бог получил
стекло.