Никто не знает, что Гомер ослеп.
Р.Левчин

Коль Гомер превратился в клумбу,
значит, клумба была в Гомере.
Он в Афинах лежал на койке
иль по улице шел, по Горького.
В кабаках танцевали румбу,
и из капищ несло горелым.

Ахилесс догнивал в санчасти,
и, подумав, майор Мемнон
всю семью переправил в Дельфы:
там - поближе к воде и сейфы
не пусты для иных несчастных.
Храм к тому же - 'Союз - Аполлон'.

Менелай наступал на Трою.
Жены плакали, а поэты,
не узнав над собою герб,
говорили, что это Феб
показался в лучах на троне.
Все дрожали, хоть было лето.

Одиссей уходил в морфлот.
И Гомер осознал, что эпос
есть наличие мертвечины,
седины и в седле мужчины.
И уже недалек тот год,
когда в эпос уйдет весь этнос.

Все кончается, даже Библия.
Он ослепнул, когда у клуба
повстречал инвалида Гектора,
что работал теперь за лектора,
осознав, что их дело гиблое...
И тогда появилась клумба.

Эту клумбу все носят сызмальства.
Его смерть не попала в сводку.
Дед Мороз приходил в субтропики
в виде Зевса, велись субботники
на Олимпе, и, сплюнув изморозь,
дезертиры глотали водку.

Что слепому Тартар? Эринии
не несли его горб на блюде.
А воспетая им же мафия
не оставила эпитафии.
Лишь заметил какой-то римлянин:
'Не был. Был. Никогда не будет'.